Измена. Тайный наследник (СИ)

Да что это за женщина? Откуда в таком юном создании столько глубины и силы?

— Простите, — цедит сквозь зубы Салемс, и я не без удовольствия отмечаю, как он раздраженно кривит рот.

Салемс кланяется Лилиане, бросает взгляд на меня и не говоря больше ни слова, уходит прочь с площадки. За ним вереницей устремляется группа князей с меньшим влиянием. Каждый из них, уходя, бросает враждебный взгляд на меня и я чувствую, что если бы здесь не было истинной императора и архимагистра, они бы с удовольствием растерзали меня голыми руками. Они словно шакалы, ждущие своего часа.

Салемс явно что-то знает… Но откуда? Он говорит так, словно уверен, что моя истинная не беременна на самом деле.

Словно знает, что вернуться ей не удастся. Словно знает, что ее ждет неминуемая гибель.

От одной мысли об этом внутри меня скручивается тугой узел боли.

Нет... Анна не может умереть. Этого не может случиться. Я должен гнать от себя эти мысли.

— Это безумие, тихо говорю я, едва сдерживая готовый вырваться наружу гнев. — Император не должен был подвергать будущее империи такой опасности. Что если она не сможет найти дорогу? Что если она погибнет? Неужели вы не могли отговорить его?

Я смотрю сначала на Тайдела, потом на Лилиану.

Ветер треплет ее черное платье. Она молча отходит в сторну, на то место, откуда взлетел дракон.

Лилиана нагибается, и осторожно трогает рукой край огромного следа дракона, отпечатанный на земле, последний след императора.

Она не плачет, но я вижу, как дрожат ее тонкие пальцы.

Я, чувствуя, как злость в моей душе постепенно сменяется намеком на жалость терпеливо жду. Наконец, она подходит ко мне.

Лилиана заглядывает мне в глаза и долго смотрит, словно пытаясь прочитать что-то в моей душе.

Я хочу отвести взгляд, но попади я в десятое пекло, если не выдержу взгляда девчонки.

— В вас ведь совсем нет веры, Каэн, — наконец, говорит она своим спокойным мелодичным голосом.

— Это уж слишком…

— Я не хотела оскорбить вас, князь, -- перебивает она меня, — но я вижу только страх в ваших глазах. Страх и бесконечную злость. Никакой веры и… лишь капля любви к вашей истинной.

Еще не хватало, чтобы эта девчонка учила меня и рассказывала мне что я чувствую, кем бы она ни была — она слишком много себе позволяет.

Нужно немедленно осадить эту молодую лошадку.

— При всем уважении, ваша светлость, -- говорю я, — вы не понимаете о чем говорите. Вы не знаете, каково мужу видеть собственную жену, отправляющуюся в самоубийственный полет с обезумевшим…

— Немного уважения, Каэн, хотя бы ради той любви, что испытывал к вам император, — говорит она спокойно и я слышу удивительную твердость в этих словах."

"Она хороша, очень хороша. Мне приходится признать, что эта девушка была бы исключительно хорошей императрицей.