Измена: ты больше не мой (СИ)

Хотелось чтобы вечер дольше не наступал.

Мы разошлись и я повезла Андрюшу к бабушке.

Было еще светло, так что я не ждала никаких подвохов.

И зря.

Глава восемнадцатая

Андрюшу к свекрови я повезла еще засветло. Сын рвался к бабушке, да и до школы было оттуда гораздо ближе, чем от нашего нового жилья. Я подумывала снять маленькую квартиру где-нибудь не слишком далеко от школы и работы, но пока что не хватило ни времени ни сил.

Домой, к Тамаре Васильевне, я собралась уже на закате. Никаких подвохов я не ждала, а зря.

Виталик выскочил, как черт из табакерки. Внезапно и страшно. Вылез из густых, все еще покрытых мелкими желтыми листьями, кустов, что окружали дом свекрови, попытался схватить меня за руку, но я отпрыгнула, а его повело.

Да он пьян!

— Алинка! — Виталик упал на колени и расплакался. — Прости меня, дурака.

— Виталь, ты пьян? — мой муж конечно не был ангелом во плоти даже до случая с дизайнершей, но вот тяги к алкоголю не проявлял, я редко видела его даже захмелевшим, а настолько пьяным — впервые.

— Я не пьян! — он рванул на груди толстовку, но она была без замка. — Меня все бросили! И ты бросила, и Татьяна! Я совсем, совсем один, — пожаловался он мне.

— Татьяна это кто? — Нет, я посмотрела в документах, как зовут стервочку, которая не видит ничего зазорного в том, чтобы спать с женатыми мужиками, но мне было интересно, что скажет мой муж.

Он поднял на меня мутные глаза.

— Не важно, Алиночка, — подполз ко мне, обнял за колени и сказал, — возвращайся. Мы же хорошо жили.

У меня дрогнуло сердце. Он был такой свой, пусть и оступившийся. Я даже подумала, а может… Но зазвонил телефон, Виталик мгновенно переменился в лице, схватил мою сумку, попытался вырвать.

— Тварина, с любовниками созваниваешься! — он орал уже на весь двор, сумку мы держали с двух сторон, он за донышко, я за ручки. — Я тут, как дурак, перед ней на колени падаю, а она!

— Виталий! — Свекровь стояла в раскрытой двери подъезда с телефоном в руках, — это я звоню. — Она сбросила звонок, сумочка затихла и мне удалось ее отобрать.

Нет-нет-нет, никакого прощения, только развод!

— Я подаю на развод! — крикнула я и позорно сбежала не оглядываясь.

В автобусе я забилась в уголок и расплакалась. Где-то в глубине души я все же надеялась, что все наладится, как-то утрясется. Разбитые иллюзии больно ранили мое сердце и гордость.

— Что случилось? — спросила моя старшая подруга. Борисыч снова укатил на свою обожаемую дачу, пообещав, что вот-вот, уже скоро он вернется в город и мы с Тамарой Васильевной остались вдвоем. Я зашла на кухню уже переодевшись, хотелось чаю, крепкого, сладкого до одури и с лимоном. А она сидела там с вечерними печеньками.

Пришлось пересказывать случившееся.