Измена. Вернуть любовь (СИ)
Пять лет назад, безумно устав от постоянной слежки, скандалов и рукоприкладства мужа, я решила найти в лице своего охранника-водителя союзника. Какая же я была тогда глупенькая. Совсем незаметно между нами начали витать флюиды, а позже я влюбилась в него. На всю свою голову. Но оказалось, что для меня нет места в жизни Глеба Григорьевича. Я лишь инструмент в его "игре". Своего он добился, а я осталась лишь "выброшенным мусором". Возможно ли спустя года вернуть любовь или потухшие чувства уже не разжечь? Но если при виде НЕЁ сердце заходится в бешеной гонке и полный кавардак из эмоций. Но если при виде НЕГО по телу бежит дрожь, а мозг до сих пор помнит его касания, аромат и вкус поцелуя. Что это, если не любовь?
Я ведь вляпался в тебя почти сразу, после нашего первого поцелуя. Помнишь, свой план с сэлфи? — посмеивается он.
— Глеб, не напоминай! — моментально заливаюсь краской и пытаюсь выдернуть свою руку, но он не позволяет разорвать наш “замок”.
— Но только выбрал я месть, которая сжирала меня буквально ежедневно. Не понимал, что после неё внутри меня боль не утихнет. Не понимал, что будет огромная зияющая дыра размером с отдельную Вселенную. А когда осознал, было уже поздно. Машина была уже запущена, вот только технически, тормозов в ней не было предусмотрено. Всё летело с бешеной скоростью в адовую воронку событий, где я не всегда успевал маневрировать и принимать решения.
А затем, Глеб рассказал мне, как его пригласил к себе Сашка на разговор. Какие были выставлены условия и почему он не мог отказаться больше, не мог поменять свой выбор.
— Я ведь изначально не планировал влюбляться и потому не думал, что могу сам что-то потерять. Казалось, что мне и терять-то уже нечего. Но судьба та ещё шутница. Так ведь?
Молча киваю, но сама в данный момент тону в зыбучих песках. Вся моя боль с новой силой вернулась. И буквально полосует внутренности грязными когтями. Накрываю свободной рукой лоб и часто-часто дышу. Высвобождаю вторую руку и встаю. Подхожу к кухонной зоне и бессмысленно переставляю по столешнице какую-то посуду. Разворачиваюсь и смотрю на Глеба.
— В том деле было замешано слишком много людей, которые из-за меня могли пострадать. Миша, который один воспитывал дочь, Дамир, который вырос в многодетной и финансово нестабильной семье и взваливший на себя ответственность по их содержанию, Артура, совсем молодого, но такого перспективного парня, который помимо всего является сыном политика, старика Антоныча, хотя за этого жука можно меньше всего беспокоится, и других парней из нашего ЧОПа, которые, так или иначе, были привлечены к той операции. За каждым был грешок. Да, я сделал неправильный выбор, но сколько бы я ни крутил это в голове…
— То понимал, что правильного выбора на тот момент и не было? Так? Выбрать меня, но загубить судьбы многих людей, в том числе свою, а значит, и мою. Выбрать условия Саши, но тогда поставить крест на нас с тобой, нашем будущем, — договариваю за Глеба, после чего между нами повисает долгая пауза.
— Да, — наконец выдыхает он осипшим голосом.
— А все те слова, что ты говорил мне в последнюю встречу?
Миронов болезненно морщится. Утыкается лбом в кулак, пару раз бьётся в него и качает головой.
— Решил, будет лучше, если ты меня возненавидишь.
— Но у тебя не вышло.
— Не вышло…
— Получается, Саша очень давно следил за мной?"
"— Получается так.