Измена. Вернуть любовь (СИ)

Кажется, будто все органы ходуном ходят и выдают вибрацию.

— Яна… — моего плеча чуть касается его рука. Так, нежно, трепетно, но я тут же грубо дёргаю плечом.

— Убери свои “грабли”, и чтобы никогда не смел касаться или разговаривать со мной! — цежу сквозь стиснутые до боли в дёснах зубы и яростью в глазах.

Глава 13

Яна

— Или что? — Глеб поднимает уголки губ. — Что же такого будет, если я не перестану говорить с тобой и трогать… прикасаться?

Ускоряю шаг, в попытке избавиться от его назойливого общения. Просто уму непостижимо, как после того, что произошло пять лет назад, он вообще имеет совесть подходить ко мне и разговаривать? А самое обидное, что головой-то я осознаю, какой он, а тело всё равно отзывается, то покрываясь мурашками, то вздыбленным по всему телу волоскам, то учащённым сердцебиением и мелкой дрожью.

Я так тороплюсь, что по закону подлости мой каблук попадает между плиточек, нога подворачивается, и я начинаю падать, выронив из рук мороженое. Мысленно делаю фейспалм*. Ну, позорище же! Миронов ловко подхватывает меня, приобняв одной рукой за талию, второй под грудью.

— Может, не стоит так носиться на этих ходулях? — упирается взглядом в мои туфли. — Яна, как ты выживала всё это время с такой неуклюжестью? — усмехается и немного ведет рукой по спине.

— Ты, кажется, плохо понимаешь, Миронов? Я вроде бы говорю на русском языке: не трогай меня, не говори со мной, испарись! Ис-чез-ни. Мы с тобой незнакомые люди! — пытаюсь выкрутиться из его обжигающих мою кожу объятий, но он тут же сильнее стискивает меня и разворачивает к себе.

Наши глаза сталкиваются, и в его взгляде, я вдруг замечаю, столько боли и отчаяния, смешанного с нежностью, что на миг подвисаю. Глеб тянется ближе, прикрывает глаза и касается кончиком носа около моего виска. Втягивает запах и едва уловимо задевает губами. По телу моментально разливается жар от низа живота, сердце устраивает бег на скорость, а в том месте, где только что моя кожа соприкоснулась с его губами горит огнем. Не знаю, где беру силы, но рывком отскакиваю от него, а в следующее мгновение влепляю звонкую пощёчину.

— Какой же ты урод! Конченный просто!

Выражение лица Глеба тут же меняется на хищное, опасное, отчего в моей голове сразу срабатывает сигнал: “беги или умри”. Срываюсь и практически бегом уношу ноги из парка.

К счастью, он не стал догонять, так и оставшись стоять на месте с приложенной к малиновой щеке ладонью.

Вернувшись домой, ещё какое-то время меня колбасит, но после контрастного душа, я потихоньку успокоилась. И, не придумав ничего лучше, чтобы не думать о том, что произошло, решаю лечь спать.

***

Полторы недели я прожила в полном спокойствии. Ни Екатерины Игоревны, ни Глеба за это время не встретив.