Изнанка чувств

Придушу, тварь! А ну, заткнись!

И я уж было перестала сопротивляться, приготавливаясь к боли и унижению, когда неожиданно тяжесть с меня испарилась чудесным образом. А потом я увидела, как Степа, муж Нины, принялся планомерно вколачивать свои тяжелые кулаки в лицо моего отчима.

— Ребенок! Она же ребенок, гнида ты позорная!

В какой-то момент в комнате появилась моя мать, она пыталась остановить самосуд, но в адреналиновом пылу Степа и ей прописал с локтя по скуле, так, что она отлетела в конец комнаты, да там и замерла, выпучив глаза и безмолвно открывая рот, как выброшенная на берег рыба.

Еще спустя минуты появилась Нина. А потом и Раиса Сергеевна с приехавшей полицией.

Я же только сидела в углу скрипучего дивана, поджав колени к подбородку и слушала, как мать материт меня, обвиняя во всех смертных грехах. Она считала, что это я сама полезла к ее драгоценному Валере в поисках любви и женского тепла.

— Если напишешь на него заявление, то я отрекусь от тебя! Не будет у меня больше дочери! Слышишь? А, гадина? Всю жизнь мне испортила, тварина! Ненавижу! Как же я ненавижу тебя, дрянь!

Отчима арестовали. А потом, уже в участке я узнала, что дома нашли запрещенные препараты. Много. И вообще, Валера был на карандаше за распространение.

Барыга.

И теперь ему грозил реальный и долгий срок в местах не столь отдаленных.

Вот только легче мне не стало. Я была закоренелым реалистом и прекрасно понимала, что на место Валеры уже очень скоро придет новый «папа» и он сто процентов не будет лучше предыдущего."

"Маргиналы — они и в Африке маргиналы. Ни один нормальный мужик не станет связываться с запитой и опухшей Тамарой Сажиной.

Факт!

Но зато теперь мне было понятно, откуда в семье последнее время водились деньги. Стало тошно, но Нина и Раиса Сергеевна подбадривали меня, как могли. Когда же нас отпустили, мы вернулись домой, куда меня отказалась впустить мать. Она просто вошла в квартиру, а потом демонстративно закрыла перед моим носом дверь, матерясь из-за изнутри последними словами. Пришлось снова угрожать вызвать полицию.

Только после этого я, в присутствии Нины, Раисы Сергеевны и Степана, смогла собрать свои немногочисленные вещи и навсегда покинуть неблагополучную квартиру. Вот так, в восемнадцать лет я фактически осталась на улице. И если бы не добрые люди, то совсем бы пропала.

С этого дня я стала жить с Ниной Ковалевой, которая заменила мне мать. Я же ее воспринимала как лучшую подругу и самую настоящую сестру. И я была безмерна благодарна ей за доброту, понимание и участие.

— Наверное, лучше отменить завтра школу, Тань? — гладила меня по волосам девушка.

— Почему?

— Ты столько натерпелась.

— А, знаешь, я даже рада, что все так повернулось. Ведь не зря же говорят, что все, что ни делает — все к лучшему.