Извращенные эмоции

Это было почти облегчением, когда он прищурился на меня, его рот растянулся в кривой улыбке, как будто это была моя вина, как будто я, сама того не осознавая, сломила Нино, хотя и не имела над ним власти.

— Убирайся, — прорычал Римо, но мне не хотелось уходить.

— Убирайся! — он зарычал, и я знала, что он заставит меня, если я этого не сделаю, поэтому я выбежала и побежала по коридору, вниз по лестнице в нашу гостиную, которая на самом деле так не называлась, потому что большинство мероприятий в гостиной происходило в общей зоне особняка, когда все братья были вместе. Это было мое убежище, а иногда и убежище Нино, когда он пытался изобразить привязанность ко мне.

Я опустилась за пианино. Мои пальцы мгновенно нашли ключи, нуждаясь в ощущении их прохладной гладкости. Зазвучали первые ноты песни, которую я написала для Нино. Отчаянные, протяжные, низкие ноты в начале, затем нерешительные, более высокие ноты, более легкие ноты, пока мелодия не казалась почти возбужденной в их стаккато, за которыми следовали подавляющие, высокие ноты, пока, наконец, мелодия не стала мягким потоком, песней принятия, но теперь это окончание казалось неправильным, и мои пальцы двигались дальше, ноты достигали все выше и выше, наполняя меня, пока мои эмоции не создали эту мелодию."

"Я тяжело вздохнула, когда отчаяние Нино превратилось в музыку, а мой страх позволил мелодии прорваться сквозь меня резкими, короткими нотами. Эмоции были повсюду, и я не могла остановиться и чувствовала, что это был единственный способ пройти через это.

Послышались тяжелые шаги, и мои пальцы соскользнули с клавиш, когда Римо вошел в комнату и направился ко мне, все еще в одних трусах и с убийственным выражением лица. Я напряглась, но не последовала своему импульсу бежать. Вместо этого я опустила дрожащие руки на колени и посмотрела Римо в глаза.

Он остановился на полпути в комнату, как будто разрываясь между гневом и отчаянием, но затем преодолел оставшееся расстояние между нами, превратив меня в карлика своим ростом и явным, грубым присутствием. Он наклонился, и я отстранилась, но не отвела взгляда.

— Какого хрена ты наделала? — прохрипел он.

— Я ничего не сделала, — сказала я. Что я могла сделать, чтобы так расстроить Нино? Я была всего лишь девушкой. У меня не было никакой власти над ним.

— Ерунда.

— Римо, оставь ее в покое. — это был голос Нино, сдавленный, грубый, но холодный и сдержанный. Я вздохнула с облегчением. Римо отошел от меня и повернулся к брату, открывая мне вид на Нино.

Как и Римо, Нино был в одних трусах, и все же я не могла преодолеть множество барьеров.