Извращенные эмоции

— Лука, — начал Дюрант, но Римо дернул его за руку, и слова замерли в крике.

— Мы продолжим, Лука, но, конечно, ты можешь быстро поговорить с моей женой, если она согласится.

Лука сжал губы, но резко кивнул. Он последовал за нами, пока мы тащили Дюранта к особняку. Несколько человек заметили эту сцену и открыто уставились на нее. Маттео подбежал к нам, но Ромеро остался с сестрами Скудери.

— Я знал, что этот день закончится гребаной кровавой свадьбой, — пробормотал Маттео после того, как Лука посвятил его в детали.

— Конечно, я надеялся, что это даст мне шанс всадить нож в одного из вас, ублюдков.

— То же самое, — сказал Римо с опасной усмешкой.

Мы не остановились, и когда проходили мимо патио, Джулия заметила нас. Она оторвалась от своего мужа Кассио и бросилась к нам, когда мы вошли в фойе.

— Ты должна уйти, — твердо сказал ей Лука.

Она встала на нашем пути и посмотрела на Дюранта.

— Сегодня ты наконец получишь то, что заслужил за то, что сделал с Киарой. — она встретилась со мной взглядом. — Заставь его заплатить.

— О, обязательно.

Подошел Кассио и оттащил жену. Он посмотрел на Луку, положив руку на пистолет.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — ответил Лука. — Это дело Каморры.

Я наклонил голову, удивлённый его ответом. Когда мы вошли в спальню, Киара стояла перед окном, одетая в брюки и толстый свитер. Увидев дядю, она побледнела и попятилась, ударившись о стену.

Мы с Римо бросили ее дядю на пол.

— Что ты им сказала, предательница? — прорычал он.

Я резко выдернул нож из его икры, наклонился и ударил его кулаком в горло, чтобы заставить замолчать. Он зашипел и упал вперед.

Киара наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Лука сделал несколько шагов к Киаре, но она вздрогнула, все еще не оправившись от ужаса. Я преградил ему путь.

— К сожалению, я не могу позволить тебе приблизиться к моей жене.

Лука нахмурился, но кивнул.

— Она твоя. — Потом он заговорил с Киарой. — Я могу позволить Нино наказать Дюранта, только если знаю, что он этого заслуживает.

Киара обхватила себя руками за грудь, с трудом сглотнула, посмотрела на дядю и отвернулась. Некоторое время она ничего не говорила, но ее начало трясти.

— Мне было тринадцать, — прошептала она и всхлипнула. Ее темные глаза встретились с глазами Луки, и то, что он увидел на ее лице, убедило его, потому что его лицо окаменело, когда он посмотрел на Дюранта.

— Ты подчиняешься решению Каморры, дядя. — Его губы растянулись в улыбке, похожей на ту, которой славился Римо. — Я бы посоветовал тебе надеяться на милосердие, но мы знаем, что ты не получишь его не от Нино и не от Римо.

Милосердие? Нет.

Дюрант закашлял, все еще пытаясь вернуть голос после моего удара в горло.

— Лука, я твоя семья.

Лука усмехнулся.

— Ты насильник детей. Ты не член семьи.