Кай из рода красных драконов 5

Не вздумай сдохнуть, а то я уже успел к тебе привыкнуть.

Ойгон протянул мне нарядную вышитую рубаху, ещё хранящую тепло его тела. Куртку я подхватил свою.

Расправил связку амулетов на груди. Среди них был и деревянный барс, подаренный мне Майей. Пусть они сохранят меня. Ойгон правильно говорил — материнский оберег — самый верный.

— Ойгон! — окликнул я брата. — Пусть наши всадники подойдут на эти же сорок шагов! Для волка — это три-четыре прыжка.

— Сделаю, — кивнул он и попятился.

— И ты убирайся! — сказал я карлику.

— Это невозможно! — возмутился тот. — Я — голос императора!

— Ну, тогда третьим с нашей стороны будет мой волк! — парировал я.

— Голос у меня свой, а это, — я хлопнул Мавика по спине, — мой нюх!

— Хорошо! — раздался вдруг хриплый голос из паланкина. — Убери своего волка, воин.

Карлик шарахнулся и засеменил за черту. А я даже не сразу понял, что с нами говорит сам император.

Только когда занавески раздвинулись, и из паланкина выбрался сгорбленный, но ещё крепкий старик, до меня дошло — мы как-то сумели выманить страшноликого из его скорлупы.

Император был в золотой хламиде, меховом плаще и золотой маске, скрывающей обезображенное лицо.

Седые волосы были заплетены в десятки косичек, украшенных магическими амулетами. И целая связка амулетов висела на груди диковинным ожерельем.

На поясе императора имелась сумка для магических принадлежностей, какие обычно носят колдуны — метатели молний, рядом — меч в богатых ножнах, явно драконий.

Так он колдун или мастер чёрного слова, вроде Нишая?

В целом страшноликий император выглядел величественно и устрашающе. Но я-то знал, что он прячет под маской.

Больше всего «страшноликость» напоминала ожог.

Но, возможно, это были следы от болезни или проклятия. Тут же всё-таки кругом магия.

Император вошёл в шатёр, походка у него оказалась достаточно твёрдой. Следом за ним отправился Нордай.

Я хлопнул Мавика по спине:

— Иди к Сурлану. Смотри и слушай внимательно! Жди наших. Если что-то заметишь — подай сигнал!

Волк послушался: ткнулся в меня мордой и затрусил к нашим.

Я кивнул Нишаю, и мы вместе вошли в шатёр."

"Со стороны императора шатёр был застелен белым войлоком. На нём лежали толстые расшитые золотой нитью подушки.

Нам предстояло сидеть на голой земле.

Я постелил куртку и уселся, оставив место Нишаю.

— Зачем ты всё это устроил, сын младшей сестры? — хрипло спросил император.

Он смотрел только на Нишая и делал вид, что не замечает меня в упор.

— Я догадался, что ты не отдашь долину Эрлу наместнику терию Вердену, хоть он и взял её кровью своих людей.

— Это тебе мать нашептала? — нехорошо прищурился император. — Но если и так — тебе-то какая корысть.

— Самая прямая, — пожал плечами Нишай.