Кай из рода красных драконов 5

— Наследник Раху изъявляет милость к тем, кто сражался с ним бок о бок! — прогнусил дядя Бурки. — Мы будем жить с человеками в мире. И скрепим сегодня этот мир кровью той, что живёт в Белой горе.

Я молчал, выжидая, что он ещё нам заявит, и воодушевлённый тем, что ему не возражают, дядя продолжил:

— Люди боятся и ненавидят Дьайачы. Они хотят, чтобы тень Белой горы была наказана за убитых и замученных ею детей.

Айнур уткнулся глазами в землю. Я понимал, что Дьайачы для него — это волшебные мечи и воинские сны неофитов. Она была нужна нам. Но Айнур обещал мне молчать.

Зуб, что наточили на Белую Суть волки, был неимоверной длины. Дьайачы не одну сотню лет давала воинам молоко, сводила с ума детей крылатых воителей.

— Дьайачы сражалась вместе с нами, — осторожно напомнил я. — Без её света мы не смогли бы поразить Эрлика.

— Это верно, — согласился дядя. — А потому мы не убьём её сразу, а будем судить! Наш суд — самый древний и самый мудрый!

Я оглянулся на Нишая. Тот хмуро кивнул, делая шаг вперёд.

Если кто-то и поможет мне сейчас навешать диким волкам лапши на пушистые уши — то только наш мастер чёрного слова. Моего красноречия тут вряд ли хватит.

Надо было объяснить волкам, что Дьайачы, конечно, дура, но без неё цивилизация в этих местах не сдюжит.

Что отделяет людей и волков от дикости? Только тоненькое «человечье» — странная и необъяснимая суть, вытолкнувшая нас из мира зверей, как бы мы ни выглядели.

Драконы, крылатые волки, сапиенсы — все мы были «людьми», пока Дьайачы поддерживала нас.

Но это нужно было объяснить так, чтобы поняли все — и двуногие, и четвероногие «люди». Надеюсь, и сама Суть тоже кое-чему научилась и перестанет лезть со своими закидонами.

— Видит солнце! — воскликнул дядя, вскидывая руки. — Она виновна!

— Дух не может быть виновным или не виновным, — парировал Нишай. — Его мир — иной, он непознаваем для людей. Помыслы духа отличны от людских помыслов. Вы уже сражались с духами и были наказаны.

— Дьайачы — не дух! — взвился дядя.

Бурка молчал. Видимо его стреножили, как и мы — Айнура.

— Поклоняясь солнцу — вы поклоняетесь матери всего живого, Умай. — Нишай говорил медленно, делая паузы и играя голосом, как заправский артист.

Он поднял руку к солнцу и указал на него. И оно, уже красное, словно бы легло на ладонь колдуна.

— Вы забыли сияющий щит Дьайачы? — вопрошал Нишай. — Вы забыли вступившихся за неё духов? Дьайачы — суть всех разумных нашего мира. Пещера в Белой горе — не просто пещера. Это все ваши пещеры, где самки приносят волчат. Если Дьайачы уйдёт — волчат больше не будет. Вы убьёте само порождающее начало, понимаете это? Если понимаете и таково ваше решение — мы согласны.