Как стать многодетной за один день

Аня, Надя и Лилечка улеглись в самой большой спальне, и еще одна комната досталась мальчишкам, так что я обосновалась в гостиной, единственной комнате с телевизором и балконом.

Наутро проснулась от возмущенного мужского голоса за стенкой.

— Да это… это как так? Это что вообще такое?..

Приподнялась на локтях, вокруг никого. Вышла в коридор, к комнате с разбитым окном, едва приоткрыла дверь, как оттуда выбежала заливающаяся хохотом Лилечка.

— Солнышко, что ты?..

— Да что за… — Кажется, Максим сдерживался, чтобы не начать ругаться словами покрепче.

Зашла в комнату, моментально ежась. Холод как на улице! Окно оказалось прикрыто какими-то фанерными щитами. Откуда только взялись?

— А где ты?.. — я хотела спросить про щиты, но, увидев Максима, забыла об этом.

Лицо его сияло, переливаясь разноцветными блестками от света лампочки, а по всему телу были расклеены детские наклейки.

Надя и Федя вчера упросили купить им детский журнал, а я так хотела порадовать детей, отвлечь от переезда, от мыслей о новой школе, что согласилась, хоть деньги, по сути, не мои. В журнале были листы с наклейками. И вот теперь эти наклейки все оказались на Максе.

— Ему идет, да? Такой зайка! — раздался голос из-под кровати.

— Ты сейчас доболтаешься у меня… — Мужчина наклонился, пытаясь вытащить кролика, забившегося от вампира подальше, но тот пулей выскочил с другой стороны и удрал за дверь.

Петя искренне считал, что ему повезло. Из трех своих братьев и двух сестер он единственный, кто смог пойти в школу и свалить с проклятого болота.

И дело даже не в том, что у родителей не было денег (обучение в интернате, спасибо арбитрам, бесплатное), хотя и в этом тоже: одежду, канцелярию никому не выдавали, человеческой едой кормили раз в день, и на этом «адью».

Дело в том, что родичи были куда тупее него и учиться вовсе не желали."

"К чему тебе знание географии, если родную топь знаешь как пять пальцев, а остальной мир тебе никуда не сдался? Анатомия? Так грибники регулярно блуждают – бери любого свежеостывшего, вскрывай и изучай с аппетитом.

А математика? Есть только один, два и много. Потому что с одним или с двумя потеряшками еще можно иметь дело, закрутить их, завертеть себе на потеху, наслаждаясь тем, как их уверенность переходит тебе, тает льдинками на губах, утоляет темный голод, а вот если больше двух – то это уже много. Лучше не соваться.

Вот только свалить из дома оказалось не самым сложным. Самым сложным было – не угодить в болото обратно. Вернуться как подбитая собака с опущенным хвостом, чтобы все окрестные кикиморы и лешие показывали на него пальцем и говорили: «О, смотрите, а вот и наша звезда, светило науки шлепает. Ну как? Нагостился в своих городах? Что, не больно-то ко двору пришелся?».