Как ветеринар работу в космосе искала

А его предложение насчёт Оушена? Да это же просто возмутительно! Неужели он сам этого не понимает?! Шварх, и что имелось в виду под заячьей душой капитана? Шварх-шварх-шварх! Я бегала по собственной каюте вперёд и назад, сжимая и разжимая кулаки. Отвратительно всё получилось, просто отвратительно. И как Дъоши только смог всё вывернуть, что теперь я же чувствую себя виноватой перед Оушеном? Но что я могу сделать? Право слово, вариант, предложенный Дъоши, меня совершенно не устраивает.

Минут через десять или пятнадцать в мою дверь постучали.

— Да, кто ещё там? — Открыла дверь, совсем забыв о последних словах недавнего гостя.

В коридоре с ноги на ногу переступал смущённый Ройни с подносом.

— Дъоши распорядился тебе отнести еды, — произнёс парень, краснея до кончиков вытянутых лохматых ушей.

Я хмыкнула. Кажется, после моего признания насчёт капитана Дъоши решил перенять у Оушена почётную эстафету свахи и побыстрее прислать мне самого молодого и «выгодного» жениха на «Интергалактике» на свой вкус. Вот и что мне теперь с ним делать?

— Ты тоже считаешь, что это я спровоцировала помощника капитана?

Ройни вскинул на меня быстрый взгляд ярко-салатовых глаз и тут же отвёл его.

— Не понимать, — коверкая слова, ответил он.

Вздохнула и потёрла местечко между бровей. Конечно, было велико желание расспросить обо всем парня на ларкском, но это выдало бы моё знание языка. А этого делать всё ещё не хотелось. Не то чтобы я не доверяла ларкам, просто, когда гуманоиды думают, что ты их не слышишь или не понимаешь, то чувствуют себя расслабленнее и говорят гораздо больше. В итоге, несмотря на то, сколь велико было искушение, я жестами показала, что поднос с едой не возьму, и захлопнула дверь перед носом у Ройни. Почти сразу же вновь раздался настойчивый стук.

— Нет, общегалактического языка он, конечно, не понимает, но он же не идиот? Честное слово, лучше бы не по силе естественный отбор устраивали, а по мозгам, — ворчливо пробормотала, вновь отправляясь к двери.

Я нажала на сенсорную ручку и едва удержалась от того, чтобы не отпрыгнуть испуганно в сторону. На пороге стоял уже не Ройни, а Оушен. Некогда длинные светлые волосы теперь были криво обкорнаны почти по мочкам ушей. Лицо расцарапано глубокими красными бороздами, под правым глазом наливался свежий фингал, ноздри расширены, верхняя губа приподнята в злобном оскале, по-звериному вытянутые зрачки часто-часто пульсируют. Ни дать ни взять, сейчас набросится и растерзает свою жертву дикий хищник! Но даже в таком потрёпанном виде он всё равно оставался невероятным красавцем. Как и все ларки.

— Стерва, — выдохнул он, как только я взяла себя в руки. — Стерва!

— Я расслышала с первого раза, благодарю, — отозвалась холодно, внутренне сжимаясь.