Камень. Книга 3

Вынуждены откланяться, дела… — они чуть поклонились деду и вышли из столовой.

Я, конечно, сразу понял, что у меня большие неприятности, но вот их размер не мог угадать даже приблизительно… Дед, тем временем, встал и начал нервно прохаживаться по столовой туда-сюда, а отец с дядькой выглядели расстроенными. Молчание затянулось. Наконец, я не выдержал:

— И что всё это значит?

— Довы…бывался ты, внучок! Вот что это значит. — остановился дед. — Предупреждали же тебя вести себя скромнее, так нет! Мы докуя гордые и независимые! Теперь уже тебя Род на правило поставит! С непредсказуемыми последствиями!

— Государь, сделай меня обратно князем Пожарским.

 — сказал я первое, что пришло в голову. — Можно даже не князем, а просто Пожарским. Мне ваш Род вообще никуда не упирается, одни проблемы от вас…

Заверещала чуйка и меня выбросило в темп…

От первого удара деда я ещё сумел увернуться, от второго тоже, третий кое-как умудрился самортизировать рукой, но вот за следующими связками из ударов я банально не успевал… Император ко мне буквально прилип, нанося в бешенном темпе короткие, сильные удары всеми конечностями из любых положений и под разными углами.

Кое-как приноровившись, я начал отвечать, но дед ещё больше взвинтил темп. Шансы остаться не покалеченным собственным родичем резко упали до нуля. Оставалось одно — гасить ему сознание, что я и сделал… Император замер, его глаза стали абсолютно пустыми. Удар в пол силы в грудь, и дед, собирая на своём пути стулья с обеденным столом, останавливает своё движение в углу столовой.

Глядя на распластавшееся тело родича, я не чувствовал по отношению к нему никакой злости, только досаду оттого, что Романовы меня втянули в такую жизнь.

Да, наверняка мои слова по поводу возвращения в Род Пожарских Главе Рода Романовых показались крайне обидными, и даже оскорбительными, но они реально отражали моё отношение к сложившейся ситуации. А все действия Романовых только убеждали меня в собственной правоте.

— Лёшка! — спокойный голос отца вывел меня из этого ступора. — Ты не сильно батю приложил?

Возле уже приходящего в себя Императора возился дядька Николай, а мой отец так и продолжал сидеть, как ни в чём не бывало, на своём стуле посреди всего этого бардака, который образовался в столовой после «полёта» деда.

— Глянь батю, мало ли что… — попросил меня отец.

Эту просьбу я выполнил, тем более, и сам хотел удостовериться, что с дедом всё в порядке.

— Синяком отделается. — сообщил я ему и усмехнулся. — А вот я вообще весь синий буду. — боль от дедовских ударов появляться начала только сейчас. — Как кувалдой старикан лупит… И не скажешь, что сегодня днём при смерти был…

— Да уж… — улыбнулся отец. — Батя всегда отличался живостью характера.