Камень. Книга 3

А Лебедев принялся меня смотреть.

— Вроде всё в порядке, Алексей Александрович. — сообщил колдун через некоторое время. — Почувствовали что-нибудь?

— Нет. — честно признался я. — А должен был?

— С вашей чувствительностью, которая превышает даже мою, да. — улыбнулся он. — А теперь подробно мне расскажите, как вы поняли, что не можете войти в боевой транс.

— Хорошо. — кивнул я.

После моего рассказа Лебедев задумался на некоторое время."

"— Хорошо, Алексей Александрович. А теперь послушайте меня. Романовым и вашему воспитателю, — он глянул на Прохора, — я уже это всё рассказывал. Вам думал рассказать тогда, когда начнём занятия. Короче, Алексей, не всегда такое перенапряжение, в котором ты работал там, у спортзала, проходит для колдуна бесследно. Кома тому прямое подтверждение. В моей практике бывали случаи, когда сотрудники после особенно напряженного тренинга тоже впадали в кому, и все благополучно из неё выходили, как и ты. В очень редких случаях, всего в двух на моей памяти, после комы бойцы на время теряли свои способности. — он выразительно глянул на меня. — Точно так же, как и ты.

— Сколько? — спросил я, чуть успокоившись.

— От двух недель до месяца. — понял меня колдун правильно. — Не переживай, Алексей, способности в обоих случаях вернулись в полном объёме. И не в результате усиленных тренировок, а, такое ощущение, когда организм полностью «перезагрузился» после пережитого сильнейшего стресса. — он встал с кресла и начал прохаживаться по гостиной. — Я же тебя смотрю, а у тебя все в порядке. Значит, на что-то моего виденья не хватает, что-то существенное я упускаю. Структуре твоего доспеха любой позавидовать может, правильность решётки просто изумительная! Эти звёздочки, как и у всех Романовых, впечатляют! Но у тебя они расположены настолько красиво и правильно! Да и у Прохора решётка великолепная, как и у князя Пожарского, я видел. — Лебедев остановился и подозрительно уставился на меня. — Неужели? Так больше просто некому… Значит Родовые легенды не врали? — он осёкся.

— Ты, Михалыч, говори, да не заговаривайся. — из своего кресла поднялся Прохор. — Сядь, глазастый ты наш. — хоть и сказал спокойно мой воспитатель, но колдун метнулся к своему креслу и замер там. — А теперь я звоню Николаичу, и уже он вместе с Государем решают, что с тобой делать. — Прохор взял телефон и направился в кабинет.

Не было его минут десять, которые мы с Лебедевым провели в полном молчании. Колдун всё это время не шелохнулся и смотрел прямо перед собой. Но я за него не переживал — попугают, понятно, подписку очередную возьмут, приказав забыть о его вредных мыслях и догадках. Всё равно, через какое-то время, тайна моих способностей, если они восстановятся, будет секретом Полишинеля.