Камень. Книга 3

— Лёшка, ты же нас с Викой возьмёшь с собой? — напряглась Леся.

— Возьму, не переживай. — успокоил я её. — Можешь даже студию свою в особняке где-нибудь в подвале соорудить, чтоб по городу не мотаться. Все затраты беру на себя, Леська. А уж места для тренировок твоего кордебалета там будет достаточно.

— Ага! — хмыкнула девушка. — Женят тебя, а нас с Викой, как кошек драных, выкинут из твоего особняка!

— В ближайшие год-два не женят, не переживай. — я приобнял её. — Так что смело обустраивайтесь, будете хозяйками, вместе с Прохором. Он мне уже насчет бани тут пожелания высказал. Договорились?

— Договорились. — кивнула Алексия. — Но ты же понимаешь, что я свою теперешнюю квартиру за собой оставлю? Сегодня я тебе нужна, завтра нет… Без обид?

— Без обид. — согласился я, признавая за девушкой право на перестраховку.

В общей сложности, портрет Вики мне обошелся в триста рублей. Именно в такую сумму его оценила сама Вяземская. Не имея при себе требуемой суммы наличкой, перевёл деньги художнику на его счет в Имперском банке.

— Вика, хоть портрет и хорош, — заявила Леся, — видна рука мастера, но висеть он будет у тебя в спальне в особняке. А вот спальня Алексея будет или украшена нашими портретами, или никакими. Надеюсь, ты меня поняла?

— Сделай репродукцию с твоего портрета! — хмыкнула Вика. — Кто тебе мешает? Но Алексей всегда будет знать, что мой портрет настоящий, а твой — лишь копия!

А я вспомнил сегодняшние слова Прохора.

— Так, красавицы! — добавил я жесткости в голос. — Мне решать, что украсит мои покои. И пока ваши портреты в мои планы не входят. Я понятно выразился? — девушки с готовностью кивнули. — Заканчиваем выяснение отношений по этому поводу. Особняк не резиновый, желающих в нем поселится великое множество. Так что ведём себя скромнее, и будет вам счастье. Надеюсь, я был услышан?

— Да. — в один голос ответили они.

— Хорошо. Едем в «Избу» договариваться о вторничном торжестве.

* * *И опять понедельник, и опять Университет. Помня слова однокурсницы Лизы о моём слишком серьёзном виде, постарался придать своему лицу более приветливое выражение. Получалось не очень. Уже к второму пролёту лестницы, ведущей к римской аудитории, про улыбку я забыл. Исправился. На подходе к аудитории забыл снова. Твою же мать! Хоть крест-напоминалку на запястье себе рисуй! Но в самой аудитории улыбку на лице кое-как зафиксировал.

— Лёха, привет! — поприветствовал меня Андрей Долгорукий. — Всё хорошо? — мою улыбку, по ходу, он воспринял совсем не так, как задумывалось.

В глазах его сестры тоже читалось недоумение, одна только Инга улыбалась мне вполне радушно.

— Не обращайте внимания! — теперь я улыбался вполне искренне. — Эксперимент ставлю. Судя по всему, не вполне удачный. После занятий расскажу.