Камень. Книга 3

В отличие от брата, Ксения со мной себя вела смущенно и слегка насторожено. «Масла в огонь» добавила Анна:

— Что, медичка, приплыла? А я тебя предупреждала!

— Будто ты не в таком же положении, как и я? — окрысилась Ксения.

— В таком же, да не в таком! — хмыкнула Анна. — Я-то с Алексеем каждый день в Универе вижусь, а ты трупаки по моргам в это время режешь!

— Аня! — решил вмешаться я. — Прекращай. Не забывай, что ты у Ксении в гостях, а ведёшь себя…

Мои слова возымели эффект.

— Голицына, извини. — вполне искренне попросила Шереметьева. — Столько всякой ерунды произошло за последнее время…

Ксения же кивнула и отвернулась.

Тут ко мне обратился её брат:

— Алексей, тут ко мне подошли… Короче, Общество слегка обижается, что ты ограничиваешь своё внимание только нашим столиком. Дело, конечно, твоё, но… — он выразительно сделал рукой некое движение. — Могу, на правах хозяина, составить компанию…

— Спасибо, Виктор. Твою помощь в этом вопросе приму с благодарностью. Пойдём.

И мы пошли…

Слава богу, что сегодня я и в Ясенево пил красное сухое, иначе бы до конца «проходки» дожить шансов было мало.

Как и предполагалось, и так хорошее ко мне отношение со стороны Света сменилось на отличное — молодые люди улыбались и предлагали как-нибудь весело провести время, девушки же хлопали глазками, эти же глазки мне строили, не забывали улыбаться и интересовались моими увлечениями, кроме живописи и бильярда, про который они уже откуда-то были наслышаны. Мой ответ, что увлекаюсь рукопашным боем, удовлетворял всех — молодые люди были наслышаны про моё посещение особняка Юсуповых. А сколько я узнал нового про великосветские компании! Даже у нас в Универе была одна такая, и довольно многочисленная, на мероприятия которой, оказывается, мне через Юсупову и Долгорукую уже несколько раз передавали приглашения! Вот же собственницы! Обещался как-нибудь присоединиться. В общем и целом, этих обещаний я надавал великое множество, и только потом понял, что действительно собираюсь их выполнить — прав был дед, который князь Пожарский, как и Прохор — я начинал, незаметно даже для себя, думать по-другому, с учётом своего нового статуса и положения. Да и Общество отчётливо мне это дало понять — нельзя мне было замыкаться на общении только с Долгорукими, Голицыными, Шереметьевыми и Юсуповыми, остальные могут элементарно обидеться от отсутствия хотя бы минимальной заинтересованности в общении с ними с моей стороны. Следствием этих выводов стало то, что к своим друзьям я вернулся только во втором часу ночи, и тут же попал «в цепкие лапы» заморской принцессы:

— Алексей, почему Петров не отвечает на мои звонки и сообщения? — спросила она меня на французском, заметно при этом волнуясь.