Камердинер, который любил меня

Удерживая ее за талию, он смахнул то, что находилось на столе, и усадил туда Марианну. Она застонала и откинула голову назад. Теперь ему не надо было ее поддерживать, и он пустил в ход обе руки, чтобы ласкать ее тело.

Марианна потерялась в благословенном мире желания. Ее соски стали твердыми, в интимном месте между бедрами выступила влага. Ее тело приготовилось принять мужчину. Если бы он захотел взять ее прямо сейчас, она не стала бы возражать, да и не смогла бы, потому что хотела этого всем своим существом. У нее не хватило бы сил сказать «нет», да и зачем?"

"Белл тем временем потянул вниз корсаж, обнажил одну грудь и потянулся к ней ртом. Марианна опустила глаза. Видеть, как мужчина сосет грудь, оказалось выше ее сил: девушка застонала. Он несколько секунд забавлялся, трогая ее сосок языком и зубами, потом резко всосал его, полностью лишив Марианну способности связно мыслить. Белл раздвинул рукой ее ноги пошире, нащупал пальцем маленький чувствительной бугорок в интимном месте и легонько на него надавил, потом сильнее, потом принялся описывать круги. Не выдержав, Марианна вскрикнула, но он тут же завладел ее ртом и, поглотив крик, прошептал:

– Тише. Ты так красива: позволь мне трогать тебя.

Марианна могла только кивнуть: его губы опять властно завладели ее ртом, язык проник в глубины ее рта, и ее бедра сами собой задвигались. Она хотела ощутить его глубоко внутри, но только Белл вовсе не старался отнести ее в постель.

Быть может, попросить его? Нет, пусть сначала покажет, что еще способен сделать с ее телом. А в том, что он способен на многое, она не сомневалась: его палец ни на мгновение не оставлял без внимания ее чувствительный бугорок, сводил ее с ума, а когда второй палец скользнул внутрь тела, она так крепко обхватила его бедра ногами, что он уложил ее на столешницу, продолжая восхитительные ласки, только губы оторвались ото рта и переместились к уху:

– Сделай это для меня: я хочу видеть.

Имена теперь не имели значения: они были просто мужчиной и женщиной, – и неважно, что каждый из них говорил или делал, важно, что чувствовал. Марианна ощущала, как в низу живота что-то накапливается, сворачивается в клубок и грозит вот-вот взорваться.

И спустя мгновение это произошло. Она словно разлетелась на тысячи крошечных осколков. Или это взорвался мир вокруг нее? Крик застрял у нее в горле, поглощенный его губами, очень вовремя накрывшими ее рот.

– О да, – прошептал Белл. – Ты именно такая, какой я себе представлял: страстная и требовательная.

Марианна часто и тяжело дышала, даже думать была не в силах.

Белл убрал руки из ее интимного места и пристально взглянул на нее, словно чего-то ожидая.

– Я не девственница, – сказала Марианна, постаравшись, чтобы эти слова прозвучали не как оправдание.