Каникулы бога Рандома (СИ)

За чей счёт, спрашивается?

— А за чей? — спросил старший сын, который в глубине души давно уже мечтал о красивой жизни, какая и должна быть у князей, и очень тяготился тем, что таковая у Туманова отсутствовала стараниями отца.

— А вот я не знаю! — Николай Григорьевич почти кричал, но понимал, что не на того надо срываться, а на Игоря. — Мне никто не соизволил рассказать!

— А деньги-то семейные на месте? — спросил Тимур, понимая, что встаёт на очень шаткую дорожку.

— На месте, — с таким видом, словно недоволен данным обстоятельством, ответил Николай Туманов. — Даже за операцию деньги вернул."

"— Тогда, может быть, пускай… — несмело произнёс Тимур, неосознанно втягивая голову в плечи. — Где-то раздобыл и спускает. Нам-то что?

— Я воспитал моральных уродов! — возопил Туманов-старший, обращая лицо к небу, а затем повернулся к сыну. — Ты хоть понимаешь, что значит честное имя? Ты представляешь, сколько поколений наши предки зарабатывали себе его? Ты вообще… — он тяжело вздохнул и обиженно замолчал.

— Отец, — Тимур боялся говорить, но всё-таки пытался хоть как-то смягчить отца по отношению к Игорю, чтобы потом примазаться к брату. — Он же полгода лежал при смерти. Отчего бы теперь не погулять? Невеста, опять же, ушла. Я бы и сам любил бы всё, что движется, чтобы живым себя почувствовать, — он развёл руками.

— И ты туда же? Может, тоже к нему на яхту хочешь, княжеское имя с икрой мешать?! — спросил отец с нажимом. — Ещё несколько подобных рассуждений и прибью вас обоих. Давай лучше о другом. Я Светке партию нашёл. С нас имя, а с Селивановых капитал. Наконец-то выберемся из постоянных долгов. И вот это, — он бросил газету на пол, — не будет меня так бесить!

— А не рано ли Светку замуж-то? — спросил Тимур, понимая, что новая тема для разговора ничуть не менее провокационна, чем предыдущая. — Ей семнадцать-то вот-вот только будет. Да и у Селивановых только этот хрен, которому почти тридцатка. А он страшный, как моя смерть.

— Так! — отец встал, и по нему было видно, что он крайне недоволен разговором. В довершение ко всему его лицо побагровело от прилива крови. — Вы, кажется, задались целью загнать меня в гроб раньше времени! Мужик не должен быть красив, достаточно того, что будет чуть краше обезьяны!

— Но Селиванов не краше, — попытался возразить Тимур, но едва успел спрятаться за створку шкафа, так как в него полетел бокал, из которого отец пил вино.

— Молчать! С лица воду не пить! — Николай Туманов пытался оперировать известными ему истинами, но при этом прекрасно понимал, что Селиванов действительно страшен, словно его загримировали для фильма ужасов. — Как я сказал, так и будет!

С этими словами он, словно ошпаренный выскочил из обеденного зала.

А Тимур принялся писать сообщение брату.