Капер

Галеон быстро потерял ход и начал разворачиваться бортом к ветру в полукабельтове от флагмана.

Мы прошли дальше и влепили книппелями по парусам еще одного галеона, который спешил на помощь флагману. Это был тот, который мы обстреляли третьим. Он идет под двумя парусами — фоком и бизанью, запасными, без крестов, которые, как догадался, спарывают со старых и перешивают на новые, но сейчас на это нет времени. Оба паруса сорвало. На фок-мачте осталось только два лоскута, которые затрепетали на ветру.

Галеон, который мы обстреляли вторым, передумал нападать. Курсом полный бакштаг левого галса он настолько быстро, насколько это возможно с его неполным парусным вооружением, драпает с места сражения.

Мне кажется, это один из тех, что сбежал от нас в прошлый раз. Тем же курсом следует один галеон из напавших на «Золотой сокол». У этого корабля паруса и вовсе целы и невредимы. Бьюсь об заклад, что и он встречался с нами раньше."

"«Золотой сокол» тем временем лупит ядрами и картечью по одному из двух галеонов, которым отсутствие парусов не дает удрать с поля боя. Все говорит о том, что с этими двумя он справится и без меня.

Лорд Стонор оказался хорошим учеником. Непродолжительные тюремные посиделки вырабатывают у человека привычку думать и учиться не только на своих ошибках.

Мы сделали поворот фордевинд и вернулись к флагману испанской эскадры. Он кажется вымершим. Дистанция между кораблями стала метров пятьдесят. Теперь за дело взялись остывшие пушки и карронады левого борта. После первого залпа пушек доски обшивки вражеского корабля повыскакивали из форштевня, напоминая уродливый цветок. Из дыр вывалились в воду обрывки канатов, куски парусов, матрасы, набитые сеном, и что-то тяжелое, вроде бы ядра или какие-то другие железяки, которые сразу понеслось мерить глубину.

Из дыры высунулась голова человека в шлеме-морионе и исчезла после того, как рядом просвистели несколько пуль из мушкетов. И вовремя, потому что в дыры и не только полетела картечь. После следующего залпа карронад с мачт начали спускаться оба флага, королевский и адмиральский, которые чудом оставались целы, а на обломках носовой надстройки появился офицер в черном шлеме и кирасе и со светлым лоскутом паруса в левой руке.

— Не стреляйте, мы сдаемся! — прокричал он на голландском языке.

— Катер на воду! Доставить сюда офицеров! — приказал я.

Выполнять приказ отправились десять человек под командованием Бадвина Шульца. У немца маниакальная любовь к захвату пленных. Сопровождавшие его солдаты утверждают, что в момент, когда сдавшийся капитан отдает ему свое личное оружие, Бадвин Шульц чуть ли не лопается от напыщенности.

Фрегат «Роттердам» возвращается к галеону, с которого мы начали сражение.