Капер

Видать, в их планы не входило нападение на голландский корабль, что мне показалось странным. За несколько дней, что мы шли сюда, испанцы вряд ли признали независимость Северных провинций и подписали с ними мирный договор. Тем более, что появился еще один игрок — Франсуа, герцог Алансонский и Анжуйский, которого Генеральные штаты признали своим сувереном и «Протектором свободы Нидерландов». По слухам, тип очень чванливый и взбалмошный. По крайней мере, так мне его охарактеризовал Филипп ван Марникс, когда я отвозил князю его долю с призов. Сам Вильгельм Оранский помалкивал о своем новом суверене, оправдывая свое прозвище Молчун.

Мне только непонятно было его нежелание самому становиться независимым правителем. Впрочем, на тех условиях, что князю Оранскому предлагали буржуины, я бы тоже отказался. Может, князь надеялся, что герцог Франсуа умерит аппетит своих новых подданных, а потом можно будет его отодвинуть? Тогда он сильно ошибался. Француза легче отодвинуть от женщины, чем от — перечисляю по степени важности — обеда, денег, власти.

С попутным ветром мы пересекли курс галеонов, обстреляв книппелями с дистанции около кабельтова ближний из орудий правого борта, а потом второй — из орудий левого.

Оба испанских корабля остались практически без парусов. В ответ по нам выстрелили из погонных орудий, довольно мощных, калибра тридцать фунтов. Одно ядро сорвало косую бизань вместе с реем. Парус упал на шкафут, накрыв меня и лишив фрегат на несколько минут моего чуткого руководства. У парусины был странный запах гниющих водорослей.

Мы вернулись к галеонам и расстреляли ядрами и картечью первый, у которого с грот-мачты свисал не пострадавший, длинный флаг адмирала.

Враг не сдавался, ждал подмогу — третий галеон. Дождался и увидел, как мы оставили без парусов и этот, после чего опять вернулись к первому. Ядра из наших пушек, разбрасывая деревянные обломки и щепки, крушили высокие надстройки, а картечь из карронад выкашивала экипаж. Мы так увлеклись обстрелом, что не заметили, как второй галеон развернулся к нам левым бортом и залпом из одиннадцати тридцатишестифунтовых и девяти двадцатичетырехфунтовых орудий немного подпортил корпус и такелаж. К счастью, несущественно. Два ядра застряли в трехслойной обшивке между гондеком и опердеком, а еще два проломили фальшборт напротив фок-мачты и убили одного матроса и ранили второго. После следующего нашего залпа на первом галеоне спустили флаг.

Я послал на сдавшийся корабль призовую команду, а сам повел ко второму, недавно отстрелявшемуся. Этому мы сравняли ядрами фор- и ахтеркастли с главной палубой, и только после этого он сдался. Поскольку капитана не оказалось среди доставленных на фрегат офицеров, сдался галеон после его гибели и именно из-за нее.