Капер

От страха, видимо, потому что попасть с дистанции около мили теоретически можно, а вот практически даже по такой большой цели, как фрегат, мажут. Да и толку от ядра на излете будет не много.

— Давай кирасу, — говорю я слуге.

Йохан Гигенгак подает кирасу и шлем, а потом портупею с саблей и кинжалом. Когда он помогает мне приготовиться к бою, у меня создается впечатление, что слуга — единственный человек на корабле, которому я нужен живой и здоровый. При этом понимаю, что в случае гибели помнить меня будут не дольше месяца. Йохан Гигенгак сразу осядет на берегу и начнет посылать в море других. Недавно он спрашивал у меня, сколько стоит небольшая каравелла? Скорее всего, купит ее вскладчину с братом и еще кем-нибудь, но все равно будет числиться судовладельцем и вести себя соответственно. Уж он-то припомнит подчиненным годы своей службы слугой. В будущем у меня была теория, что, если выпускник мореходки проработает матросом больше года, хороший капитан из него не получится. Он станет матросом с лычками."

"Фрегат медленно приближается к карамуссалу. Там уже поняли, что мы задумали. Спускают на воду свой баркас, чтобы с помощью буксирного троса поворачивал корабль бортом к нам, чтобы мы не смогли безнаказанно обстреливать его, зайдя с кормы. Их бортовой залп прозвучал, когда между нами было кабельтова два. Нервы, видать, не выдержали. Одно ядро ударилось о скулу фрегата, срикошетило и полетело дальше, а еще одно угодило в орудийный расчет на полубаке, разорвав на части комендора, легко ранив второго и разбив лафет полупушки. На нашем баркасе продолжили грести, не обращая внимание на обстрел из фальконетов, мушкетов и аркебуз. Когда дистанция между кораблями сократилась до одного кабельтова, на баркасе появились убитые и раненые. Из-за этого дважды весла перецеплялись, и он отклонялся от курса.

— Повернуть фрегат правым бортом к противнику! — приказал я, решив не терять зря людей.

Баркас развернул нас и спрятался за корпус фрегата. В дело вступили пушки и карронады. От их одновременного залпа фрегат затрясся, как в лихорадке, и немного удалился от врага, в высоком борте которого появились две пробоины. Картечь изрешетила фальшборт и переборки надстроек. Людей на палубах и марсах карамуссала не было. Они попрятались перед нашим залпом и не появились после него. Надеюсь, что хоть кого-то наша картечь нашла.

— На гондеке, брать выше, по палубе и надстройкам! — скомандовал я пушкарям.

Предполагал, что сарацины ответят залпом из своих пушек, но так и не дождался. Наверное, придерживаются тактики одного залпа и последующего абордажа.