Капер

Голландский флот стоял на якорях в проливе между островами Валхерен и Зюдбевеланд. Адмирал Луи де Буазо держал свой флаг на том самом большом галеоне, захваченном в Зёйдер-Зе. Переборки каюты, расположенной на самой верхней палубе ахтеркастля, были завешены коврами. Еще один ковер, толстый, с длинным ворсом, устилал палубу. Ковры остались от прежнего владельца, как и серебряная посуда. На боках тяжелого кубка, в который слуга адмирала налил мне белого вина, были барельефы в виде четырех крестов, напоминающих мальтийские. На закуску предлагалась копченая треска. Гурманство от прежнего владельца каюты не перешло к новому.

— Испанская эскадра с десантом на борту стоит сейчас на якорях в эстуарии Шельды, возле порта Зандвлит. Двадцать восемь галеонов и каравелл. На днях к ним должны присоединиться еще шесть кораблей, после чего пойдут на прорыв блокады, — рассказал Луи де Буазо. — Если не сумеем остановить их, то надо хотя бы изрядно потрепать, чтобы у них не хватило сил снять осаду Мидделбурга.

— Насколько я помню, вы уже с год осаждаете этот город, — сказал я, с трудом глотая вино, оказавшееся слишком кислым.

"

"— Стены у города высокие и крепкие, гарнизон сильный. Если штурмовать, потеряем много людей. Решили взять измором. На суше напротив ворот соорудили несколько лагерей, которые не дают выйти из города, а на море буйсы крейсируют. Но частенько буйсы требуются в других местах, и за время их отсутствия враг подвозит продовольствие и боеприпасы, — проинформировал адмирал. — Если к Мидделбургу прорвется большой отряд, нам придется не только снять осаду, но и самим запереться во Флиссингене.

— Думаю, не прорвутся, — произнес я. — Мне потребуются с десяток больших лодок и по несколько отчаянных парней на каждую.

— Парней могу дать хоть сейчас, а лодки будут только к завтрашнему утру. За ними надо послать во Флиссинген, — сказал Луи де Буазо.

— Пусть нагрузят в них соломы, сколько поместится, — предложил я.

— Соломы?! — произнес удивленно адмирал, а потом догадался, для чего она потребуется, и высказал свое мнение: — Соломы будет мало.

— Все остальное я привез, — поставил его в известность.

Первую половину следующего дня, солнечного и теплого, мои матросы и добровольцы с других кораблей снаряжали большие лодки.

Из Флиссингена их пригнали одиннадцать штук, конфисковав у местных рыбаков. Заплатить пообещали после продажи трофейных кораблей, если какой-нибудь уцелеет. На дно каждой лодки поставили по бочонку с порохом, сверху наложили соломы и сухих веток, которые полили буковым маслом. Во второй половине дня буйсы отбуксировали эти лодки поближе к Зандвлиту. Каждой лодке был придан двухвесельный тузик и на каждую назначены два-три отчаянных парня. В добровольцах недостатка не было.