Капитан Крюк. История потерянного мальчишки

Несмотря на извращённую логику, Цирцея понимала, почему мать так считает.

– Ты хотела сказать, что попытаешься ей помочь, – поправила её Цирцея.

– Попыталась, попытаюсь – всё едино, Цирцея. Времена существуют синхронно, тебе ли не знать, пускай ты этому и противишься. – Люсинда усмехнулась. Цирцея скучала по дням, которые провела с матерями в Промежуточном месте. Она пожертвовала собой, чтобы вернуть матерям цельность. Она разбила сердце своей кузины Белоснежки, покинув мир живых, чтобы спасти Многие королевства и сохранить жизнь ей и другим, кто ей дорог, и наконец вернула матерей на истинный путь.

Они стали женщинами, которыми были бы, не отдай много лет назад Цирцее всё лучшее в себе, чтобы создать её. Время, которое они провели в Промежуточном месте, было самым счастливым из её воспоминаний. Ей хотелось, чтобы те дни с Люсиндой, Руби, Мартой и их кошкой Фланци никогда не заканчивались. Она была бы счастлива провести вечность, сидя в их старом доме за кухонным столом, любуясь видом яблони Гримхильды в большое круглое окно. Они могли бы смеяться, искренне наслаждаясь обществом друг друга: ведь они были бы сами собой, а не искалеченными чудищами, в которых превратились, отдав части своей души. Однако их судьбы сложились иначе. Всё пошло наперекосяк, и теперь между ними остались лишь обида да разочарование.

– Почему в Книге сказок написано, что Цирцея, моя предшественница, была ребёнком, когда её убили в Стране эльфов и фей, в то время как, появившись перед леди Тремейн на балу, она была совершенно взрослой?

– Ты просматриваешь Книгу сказок, ища способ спасти Джеймса? Ничего не выйдет. Что до твоей предшественницы, ответ в твоём сердце.

Она была необычайно искусной ведьмой, куда более могущественной, чем ты в силах себе представить. Однако ты слишком боишься прочесть истории, вписанные в твою душу, поэтому правда от тебя ускользает.

– Она была ведьмой и полной вашей копией: тебя, Руби и Марты, – коварной, лживой и жестокой, – сказала Цирцея, стыдясь того, что женщина, в честь которой её назвали, ничем не отличалась от её матерей.

– Цирцея была великой ведьмой; я не позволю тебе отзываться о ней дурно. В отличие от тебя, она бы никогда меня не предала, – прошипела Люсинда.

– Однако она предала леди Тремейн. Наложила на неё заклятие, затуманившее рассудок, и подтолкнула к браку с тем ужасным мужчиной. Несчастную мучило предчувствие, когда вы подводили её к краю пропасти, – сказала Цирцея.

– Хочешь сказать, ты проживаешь свою жизнь буквально? Привязанная к одной временной линии? – спросила Люсинда, наклонив голову вбок и глядя на дочь широко распахнутыми, пытливыми глазами.

– Я могу задержаться в определённом времени, если как следует сконцентрируюсь.