Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Я ведь все про нее знаю, она все, что у меня осталось, жена ушла сразу, как только я у Мастифа оказался, забрала сына и свалила куда-то, сука неблагодарная. Да и хрен с ней – это ведь она виновата, что я не женился на Коваль, потерял ее. Ну, а в ту ночь… – Он закашлялся, потом долго восстанавливал дыхание, щелкал зажигалкой. – Вот так же у окна сидел, смотрю – джип в соседний двор влетает, а из него баба выходит. Темно уже было, пригляделся – мать моя, да это ж Коваль! Ну, думаю, опять приперло, будет мента ублажать. А она в дом не идет, на капот запрыгнула, закурила и сидит. Через какое-то время и сам подполковник приехал, машину рядом поставил, за руку девочку мою взял. Ушли они, я только-только через ограду перемахнул, до дерева добрался, смотрю – еще кто-то подъехал, иномарка такая маленькая. Я в траву лег, притаился, гляжу – вышел из машины кто-то, по фигуре вроде баба, а так не видно, темно же, ночь глубокая. Совсем рядом со мной прошла, точно – баба, молодая, полная, никогда не любил таких. Она на лавку встала под окном в кухне, в дом заглянула осторожно, потом соскочила и обратно, в машину. А тут Коваль из дома выходит, в джип свой садится и отваливает. Ну, думаю, все просмотрел из-за сучки этой! Хотел встать, да тут деваха эта снова явилась, из кармана ствол вынула – и к дому. Постучала, мент открыл, видно, решил, что это Коваль вернулась. Девица ему что-то сказала, он ее впустил, а потом – бах, бах – два выстрела, дамочка бегом в тачку, по газам – и поминай как звали. Я обалдел, к дверям кинулся – а там, в коридорчике, уже мент отдыхает, две дыры в груди, и весь пол кровищей залит. Вот так, Хохол. А про джип ваш навороченный не я ментам стукнул, а сосед мой, его ночью по нужде в туалет потянуло, вот он машину и засек. А кто там в ней, что случилось – только по телику и узнал, патриот… – Монолог снова прервался кашлем, потом раздался голос Хохла:

– А ты девку эту рассмотрел? Ведь говоришь, рядом с тобой прошла?

– Молодая, полная, волосы светлые. Да, знаешь, пахло от нее странно – так кормящие матери пахнут, молоком и еще чем-то таким… детским. И еще сказала она странную фразу, когда с крыльца сбегала, что-то типа «вот тебе, сука, за то, что отца у ребенка отняла», что ли? Да, точно, про отца и ребенка. Все, Хохол, больше не знаю ничего. А Коваль передай, что я ее любил. Как умел, так и любил… – зашелестела пленка, обрывая фразу на половине, видимо, Женька выключил диктофон, не желая больше выслушивать излияния, больше напоминающие монолог душевнобольного или маньяка.

Марина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Все оказалось предельно просто – это Нателла отомстила сопернице, решив подставить по обвинению в убийстве подполковника милиции.