Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

«Боже, скорее бы приехал Женька, скорее бы утро!»

Тем временем из бокса вышел Валерка, наподдавший, видимо, сестре по первое число:

– Ну, завтра я еще с заведующей переговорю! Заразы, как не дети тут лежат, а бичи и алкоголики! Идем, я у Ларки ключ от платной палаты возьму. Ты ведь тут останешься?

– Конечно. Ты сходи, я на посту посижу.

Пока он бегал в приемник и обратно, Марина сидела в кресле на посту, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить уснувшего на ее руках пацаненка. В кармане куртки зажужжал мобильник, Коваль вздрогнула, но потом поняла, что это приехал Женька.

– Да, Женя.

– Ты где? – спросил Хохол.

– Я в детском отделении. Женька, он так плакал… представь, лежит в мокрых ползунках и плачет, и никто не подходит…

– Сама только не плачь, – остановил Женька. – Выйти можешь?

– Пока нет, я сижу с ним в коридоре, Валерка пошел за ключами от отдельной палаты. Я здесь останусь, с мальчиком…

– А Валерка в приемном?

– Да.

– Сейчас я с ним приду, – и Женька отключился.

Они появились через десять минут. Валерка открыл отдельную палату, отремонтированную, с хорошей мебелью, провел Марину внутрь, кивнул Хохлу, чтобы присоединялся, а потом, замкнув дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел на обоих:

– А теперь, уважаемые, колитесь – что задумали? Чей это киндер?

– Мой, я же сказала, – укладывая ребенка в кроватку, откликнулась Марина.

– Марина Викторовна, дорогая, не лечи меня – не первый день знакомы. Ты еще на пятом курсе сделала себе одну хитрую и необратимую операцию, я ж тогда медбратом в гинекологии работал, запамятовала? Так я слушаю – чей ребенок?

Выбора не было. Кулик сказал правду – об ее операции он знал, потому что действительно работал в отделении гинекологии и дежурил в тот день, когда Марина уговорила врачей помочь ей решить проблему с нежелательными беременностями. Так что не было смысла упираться и выдумывать что-то дальше. Коваль вздохнула:

– Валера, это ребенок моего мужа. Но теперь он остался круглым сиротой – мать разбилась насмерть, а ему повезло. Я все сделаю, как положено, никто не узнает, но я тебя прошу – никому не проговорись. – Она пристально посмотрела в его глаза. – Валера, ты меня знаешь – если вдруг…

– Ой, опять за свое? – поморщился Кулик. – Я работаю на тебя, а ты все мне угрожаешь! Совет хочешь? Легализуй его как можно скорее, лучше прямо завтра с утра, вернее, сегодня уже – время-то к шести, – взглянув на часы, проговорил Валерка. – Скоро менты приедут, спецсообщение ушло уже. Пока он неизвестный, ты еще можешь как-то повлиять, а потом… При матери не было документов, иначе была бы фамилия.

– У меня все ее документы, – буркнул Хохол, протягивая Марине газетный сверток, в котором оказался Нателкин паспорт и свидетельство о рождении Ильи Петровича Лаврова.