Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Женька захохотал, потом вдруг неожиданно окунул палец в стоявшую перед ним пиалку с вареньем и мазнул им Марину по носу и по щеке, и она моментально вскочила, рявкнув:

– Сдурел совсем?! Знаешь ведь, что терпеть этого не могу!

Но он не обратил никакого внимания на гневные вопли, притянул к себе за полу шелкового халата и, усадив на колени, принялся облизывать, чем привел ее в еще большую ярость, и Коваль стала молотить его кулаками по чему придется:

– Отпусти!"

"– Вот видишь, а говорила – есть за что! – выпустив ее, наконец, проговорил Хохол, стараясь увернуться от ударов, но Марина почему-то не могла успокоиться. И тогда он схватил ее на руки и утащил в бассейн, с размаху швырнул в воду: – Остынь немного, разошлась! – и спокойно удалился заканчивать завтрак, предоставив ей возможность самой выбираться из холодной воды.

Марине вдруг стало смешно, когда она вспомнила, как летела в бассейн, и она долго хохотала, распластавшись на зеленоватой глади.

«Дурь, да и только! С чего это я так завелась, интересно?»

Ведь прекрасно известна ей страсть Хохла к подобным штучкам, жить он не может без киношных приколов, почерпнутых в разного пошиба эротических фильмах. Постоянно его тянет на подобные эксперименты, пора бы научиться поспокойнее реагировать.

Когда Коваль вернулась на кухню в сухом халате и с полотенцем на голове, Женька в одиночестве допивал кофе.

– А где Колька с Веткой? – поинтересовалась она, наливая себе очередную кружку.

– Уехали, – в голосе была обида, ну, еще бы!

– Жень… – начала Марина вкрадчивым голоском, подходя к нему сзади и обнимая за шею. – Жень, не сердись… я не хотела тебя обидеть.

– Ты всегда думаешь только о себе, я сто раз тебе об этом говорил. Да, я знаю, что ты не любишь всех этих штук, но ведь несложно иногда потерпеть, правда? Я не каждый день делаю это, если ты заметила. Мне ведь тоже многое не нравится из того, что любишь ты, да все почти, но ведь я молчу и не накидываюсь на тебя с кулаками.

– Что, было так больно? – она прижалась щекой к его виску, но Хохол дернулся, словно боясь обжечься.

– Не в том дело, – с досадой ответил он, убирая ее руки со своей шеи. – Ты просто подумай над тем, что я сказал. Ты не видишь и не слышишь никого, кроме себя.

– Да! – взвилась вдруг Коваль.