Карат. Чёрное сердце

Мексиканская водка.

Он допил остаток, откидываясь корпусом назад и тяжело прикрывая густые черные ресницы, но продолжая легко обнимать меня за бедра.

Я впервые почувствовала это в нем.

Усталость.

Увидела синяки под глазами и с содроганием вспомнила слова папы о том, что Карат никогда не спит. И даже если я пыталась откинуть мысли о том, что свои бессонные ночи он коротал в том ужасном клубе в компании женщин, в груди стало больно от того, насколько Карат был одинок.

— Идем, — я поднялась с него, потянув осторожно за руки, понимая, что моей силы не хватит, если он не захочет встать сам, но Карат повиновался на удивление быстро и молча, только в глазах сверкнули интерес и азарт, когда я легко толкнула его на кровать, заставляя лечь.

— Пришло время спать.

Он ждал от меня явно не этого, в какую-то секунду застывая, словно не мог поверить в то, что услышал. Но я была настроена решительно, а главное — была серьезна: я хотела, чтобы он просто поспал. Хотя бы эту ночь! Чтобы перестал думать, взвешивать, планировать и дал своему бедному мозгу выходной.

— Вы доверяете мне?

Я легла рядом с мужчиной, положив ладонь на его горячее мощное плечо и глядя в глаза, в которые не могла проникнуть и постигнуть эмоции внутри них, как бы сильно этого ни хотела.

— Да.

В груди разлились тепло и какой-то необъяснимый трепет от того, что он ответил искренне и серьезно, не задумываясь и не пытаясь юлить, чего я от него, честно говоря, не ожидала.

— Тогда я клянусь вам, что не позволю никому приблизиться и прервать ваш сон.

Мне кажется, Карат был слегка в шоке.

Смотрел на меня и словно впервые не знал, что мог сказать в ответ, наконец медленно кивая и не сопротивляясь, когда я повернула его на бок, чтобы самой вытянуться за его спиной.

И обнять сзади.

Я ощущала всем телом, насколько он напряжен.

И дело было вовсе не в возбуждении, хотя оно и витало над нами едва осязаемым особенным ароматом двух тел, а в том, что Карат отучился спать.

Вот такая простая и жуткая истина.

Он отучился доверять, верить в то, что есть люди, способные прикрыть его спину.

Способные его любить.

Способные верить ему и искренне дорожить тем, что он рядом.

Он был чужим даже для собственной семьи, и иногда мне казалось, что, кроме папы и Сумрака, едва ли кто-то понимал, насколько много он делал для нас, не требуя ничего взамен и не делая из своих поступков шоу.

Как истинный серый кардинал, он предпочитал всегда оставаться в тени, наблюдая и радуясь где-то очень глубоко в себе.

— Закрывайте глаза. — Я подалась вперед, заглядывая в его лицо через плечо и мягко касаясь кончиками пальцев его век, словно учила заново делать такие простые действия, которые никого не вводили в ступор, как Карата.

Он повиновался и в этот раз, замерев, даже если дышал ровно и спокойно.