Карат. Чёрное сердце

И мы копали, попросив лопаты у пожарных.

Копали до кровавых мозолей на руках, позабыв о времени, потому что от густого едкого дыма уже было не ясно, опустилась ночь или затянувшийся вечер всё еще парит над кричащей от боли землей.

Наши мужчины, обратившись в медведей, буквально вспарывали землю, вгрызаясь в нее, чтобы только спасти, а мы с Тайгой старались не отставать, махая лопатами, даже если плечи и спина онемели.

Все мужчины были с нами, кроме Малика и Рита, которых оставили с девочками и детьми в качестве охраны: отец, Гризли во главе с Сумраком, Гром с Бураном и десятком Бурых, Штиль.

Никто не оглядывался назад на огонь, как бы близко он ни подступал, даже если его опаляющее дыхание касалось волос, оставляя горечь и запах жженого. Все верили в то, что мы одержим победу, какой бы ценой она ни досталась нам.

Даже не знаю, сколько прошло времени, когда к нам присоединился и Карат.

Хмурый, сосредоточенный, задумчивый, но такой же твердый, как и все, кто боролся с огнем, тут же обращаясь к Грому, который был теперь весь в земле:

— Вдоль подкопа бежит речушка. Она поможет сдержать огонь, если ее воды потекут здесь."

"— Мы не сможем изменить русло реки, — покачал головой Сумрак, обращаясь в человека, чтобы была возможность говорить.

— Ничего не нужно менять, друг мой. Достаточно дать воде течь сюда.

Гром слушал внимательно, внезапно кинувшись куда-то — очевидно, к той самой речке, о которой говорил Карат, а вслед за ним и верный Буран, пока все остались на своих местах в ожидании чуда, но ни на секунду не останавливаясь в работе.

Ров получался в несколько метров шириной и глубиной и должен был помочь.

Когда зашумела вода, Беры рычали и били лапами в землю, словно приветствуя ее и отдавая свою силу, а мы с Тайгой устало сели на берег, где трава была всё еще зеленой и прохладной от утренней росы, готовые просто разрыдаться от мысли о том, неужели у нас всё получилось.

— Парни, тащите свои зады на запад! Бросайте все машины и самолеты! Если мы не остановим огонь здесь, то уже не остановим вовсе! — крикнул в шипящую рацию Штиль пожарным, которые были на некотором расстоянии от нас.

Все силы были брошены.

И мы победили.

Мощь воды, текущей радостно по траншее и вылитой тоннами из машин и самолета, сделали свое дело. Огонь был наконец повержен, оставляя на втором берегу выжженную болезненную пустошь, от которой шел жар и трескались угли.

— Пора домой, дети, — папа был таким чумазым, что я устало улыбнулась, глядя на него и крепко обнимая Тайгу, которая устала настолько, что уже не смогла сама подняться. — Давай, воительница, пора мыться и спать!

Он поднял ее на руки, зашагав в сторону нашего временного нового дома.