Карат. Чёрное сердце

— Я не хотела быть с ними! Клянусь!

Словно маньяк, я склонилась резко над ней, глубоко и шумно втягивая воздух, чтобы сквозь этот чертов дым от сигарет ощутить то, что девушка говорила правду.

Она действительно не горела желанием и откровенно боялась всего, что происходило в этой комнате, наверное, еще до того, как здесь появилась я.

— Пошла вон! — рявкнула я, вырвав эту трубу с кусками бетона, чтобы освободить ее, под ошалевшие глаза девушки, которая в буквальном смысле уползла прочь, продолжая тихо плакать и молиться.

Будь ситуация иной, я бы помогла ей.

Показала, где выход. Защитила от всех, кто мог причинить ей вред.

Но сейчас самым страшным созданием в этом месте была Я!

И видя, как Карат наблюдал за всем происходящим с азартом и озорством, я тут же кинулась к нему в желании просто порвать на тысячу маленьких Каратов!

— Моя смелая горячая Кадьячка, — промурлыкал он, а я от всей души зарядила ему пощечину со всей своей силы, данной природой, ощутив, как даже мою ладонь словно обожгло огнем.

Но этого было мало!

— И это тебя называют отчаянным и смелым?! — Я залепила ему еще одну пощечину, понимая, что Карат не пытается сопротивляться или тем более отбиваться, как тогда с отцом. Но в этот момент я понимала папу как никогда раньше в его стремлении порвать этого чертова психопата, даже если затем умру сама от тоски и горя. — Это ты наш серый кардинал и темный герой?! Слабак, который прячется под женскими юбками в то время, когда вся семья борется с врагом и волнуется за тебя, будь ты проклят!

Должно быть, такой реакции Карат явно не ожидал, потому что его коронная хитрая ухмылочка с налетом чувственности сползла с красивого лица, а я понимала, что делаю ему больно не столько своими ударами, сколько этими словами, но остановиться уже не могла.

Яд этой черной любви сжигал мою душу дотла.

Горела я и сжигала его вслед за собой.

— В этом заключается твоя хваленая хитрость и мудрость?! Трахаться со всеми подряд, чтобы только твоя чертова кровь не кипела?! Так пойди в леса! Найди этих проклятых лабораторных крыс и убей каждого! Всех до единого!

Карат только откинулся назад, когда я в буквальном смысле запрыгнула на него, начав теперь бить кулаками по торсу, который был обнажен.

— Убивай! Кроши! Выворачивай заживо всех тех, кто посмел причинить вред твоей семьей, но не разводи эту гребаную философию о том, что такие, как мы, подохнут без жестокого секса!

Я раздирала ногтями его кожу, оставляя уродливые кровавые отметины, и понимала, что закипаю от этого лишь еще сильнее!

От аромата его крови голова начинала кружиться и становилось тяжело дышать.