Карат. Чёрное сердце

Я целовала его и не могла остановиться, даже чтобы вдохнуть полной грудью спертый воздух в ванной, от которого стены покрылись капельками влаги.

Целовала и сходила с ума от своей жажды.

Водила руками по его напряженному торсу, наслаждаясь каждым прикосновением, смывая кровь.

Опускалась губами по шее на грудь, чтобы поцеловать каждую ранку, оставленную мной, слыша над собой хриплое дыхание и ощущая вибрацию в груди от рычания моего зверя.

Я обожала его великолепное тело и отчаянно желала познать его, возвращая каждую ласку и поцелуй, которые он дарил мне.

— …Скоро умом тронусь! — простонал Карат, хватаясь за края ванны и вырывая куски, которые с грохотом повалились на пол, хватая меня и вылезая сам, чтобы кинуться в спальню под мой довольный игривый смех.

От нас осталась мокрая дорожка на полу и простыни моментально стали влажными, когда он принес меня, на секунду ставя на пол и придерживая обжигающе горячими ладонями, вздрагивая от неожиданности, когда я взвизгнула от восторга, потому что наконец-то ощутила прохладу пола под обнаженными ступнями и небольшую острую боль, которая бывает, если ногу отсидеть.

— Что такое, детка?

Карат вцепился в меня так, словно испугался, что я распадусь на куски, но вместо ответа я толкнула его на кровать спиной, тут же забираясь вслед за ним и садясь на его бедра.

— Так что ты там говорил про дни и ночи, в которые я смогу познать все грани плотской любви и постигнуть ее? — прошептала я, сверкнув улыбкой и замирая от того, как неоновые глаза Карата полыхнули таким жаром, что казалось, я могла ощутить его собственной обнаженной влажной кожей.

Больше он не сдерживался, выпустив всё то самое горячее, яростное и безудержное, что в нем копилось за всё то время, что Карат отчаянно сдерживался, пока приручал меня к себе и боялся причинить вред.

Я даже взвизгнуть не успела, как оказалась под ним, оттого что Карат резко и порывисто развернулся, прижимая меня животом к матрасу и наваливаясь сверху так, что я ощутила ягодицами его возбуждение и полную боевую готовность.

— Если будет невыносимо больно — замри и не шевелись, потому что ничто другое тебя уже не спасет! — прорычал он, разводя мои ноги и сжимая в кулаке мокрые волосы, но вместо ответа я укусила его за руку, тут же вскрикнув, потому что он вошел в меня одним рывком до самого упора и даже еще глубже, отчего перед глазами на миг стало темно и тело сжалось по инерции от новых ощущений, в которых на данный момент преобладала боль.

Но это было недолго.

Стоило только Карату начать двигаться, как я поняла, что боль отступает и на смену ей приходит терпкая страсть, от которой кружилась голова и в легких не хватало воздуха.