Карат. Чёрное сердце

- Ревнуешь? -  Карат сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами просто катастрофически, продолжая улыбаться, даже не смотря на то, что сейчас его глаза выглядели откровенно опасными, оттого, что кружило в них, разъедая последние крупицы выдержки.

- Нет. Констатирую факт.

Он облизнулся, прищуриваясь тоже и глядя из-за пелены ресниц, в этот момент выглядя сущим дьяволом, когда промурлыкал сладко и пленительно:

- Ревность жгучее чувство, подобно страсти. Поцелуй меня и ты почувствуешь это сполна.

- Не целую тех, на чьих губах вкус других женщин, -  выгнула я кончик брови, глядя в его полыхнувшие глаза с вызовом и не отступая даже не смотря на то, что теперь он стоял настолько близко, что я вдыхала в свои легкие не воздух, а аромат его тела.

- Тогда не узнаешь, есть ли этот вкус или его нет, -  тихо и интимно промурчал Карат, склоняясь так, словно собирался сделать это сам, но останавливаясь в паре сантиметров от моих губ, замирая и глядя в мои глаза хитро, но все с той же жаждой.

Я знала, чувствовала кожей чего ему стОит эта выдержка.

Титанических усилий и неимоверного контроля над собой, которые можно достигнуть только десятками лет жестокой тренировки.

- Как-нибудь переживу это незнание, -  ехидно отозвалась я, выдыхая в его приоткрытые губы,  удерживая себя на месте и стараясь не обращать внимания, как во мне пробудился яд его страсти, опаляя бедра жаром и разливаясь по телу предательскими мурашками.

Он улыбнулся.

Чуть подался вперед, но, не касаясь моих губ своими, неожиданно отступил назад, пожимая своими плечищами:

- Хорошо, детка.

Я медленно моргнула, не в силах поверить в то, что он сдался.

Неужели не сорвется?

Просто уйдет и даже не попытается поцеловать?

Ну конечно! Здесь ведь полно тех, кто готовы дать ему все, чего бы он только не пожелал, стоит Карату только обратить свой взор на одну из них!

Возможно даже уже дали!

Я клацнула зубами от ярости настолько опаляющей и тяжелой, что в какой-то момент мир просто померк перед моими злобными глазами, пока в голове пронеслись слишком яркие и убедительные картины того, что именно он мог делать с ними, пускаясь во все тяжкие, даже если этот мир греха и разврата был далек от меня.

Карат сделал еще один шаг от меня, явно намереваясь пойти к НИМ, когда внутри меня словно переломилась одна из тонких граней, выплескивая все то, что два десятка лет мирно спало и никак не проявляло себя.

Я сама не сразу поняла, что творю, когда в одном резком шаге, преодолела расстояние между нами, вцепившись в ворот его рубашки с такой силой и яростью, что ткань тут же треснула под напором моих ногтей, дернув на себя и припадая к его губам.

Это была моя отчаянная нужда. В нем.