Картина без Иосифа

Залетела? Сесили размышляла над этой новостью все время, пока старательно наносила косметику и слегка румянила скулы. Больше всего ее удивляло, что какой-то мужчина лег с Ребеккой в постель. Господи, раз уж такое случилось, значит, возможно все, что угодно. Теперь, в колокольне, она поглядывала на кузину, ища в ее облике общеизвестные признаки, подтверждающие ее догадки.

Вообще-то Ребекка не выглядела настоящей женщиной. Возможно, ей и предстояло расцвести благодаря беременности, но пока она зависла где-то на стадии зарождения бутона — широковатая челюсть, глаза как мраморные шарики по величине и цвету, на голове шлем из волос, уложенных перманентом. Правда, кожа ее была безупречной, а губы довольно приятные. Но все вместе никак не сочеталось, словно отдельные черты ее лица постоянно воевали между собой.

Впрочем, она тут не виновата, подумала Сесили. И вообще, те, кому так не повезло с внешностью, достойны жалости. Но всякий раз, когда она пыталась извлечь из сердца какие-нибудь крохи теплых чувств, Ребекка делала нечто такое, что давило эти крохи как жуков.

Так и на этот раз.

Ребекка расхаживала по крошечной площадке под церковными колоколами, яростно вертя в руках свой букет. Пол был грязный, но она даже не удосужилась подобрать подол или шлейф платья. Это делала' ее мать, следуя за ней из пункта А в пункт В и обратно, будто верная собака, зажав в руках атлас и бархат. Сесили стояла в сторонке, в окружении двух жестяных ведер, связки веревок, совка, метлы и кучки тряпок. Старая картинная рама прислонилась возле нее к стопке картонок, и она аккуратно прицепила свой собственный букет к металлическому крючку, к которому прежде была привязана бечевка. Она приподняла подол своего бархатного платья. В пространстве под колоколами буквально нечем было дышать, все вокруг почернело от копоти. Зато здесь было тепло.

— Я так и знала, что случится нечто подобное. — Ребекка мяла и комкала свои подвенечные цветы. Что добром все не кончится. И теперь они смеются надо мной, разве нет? Я слышу, как они смеются.

Миссис Таунли-Янг повернула под прямым углом, когда Ребекка проделала то же самое, захватив в руки чуть больше атласного шлейфа и подола платья.

— Никто не смеется, — заверила она. — Не волнуйся, дорогая. Тут просто произошла какая-то нелепая ошибка. Недоразумение. Скоро твой отец все поставит на свои места.

— Какая тут может быть ошибка? Мы ведь видели мистера Сейджа вчера днем. И он нам сказал: «Встретимся утром». Как же он мог забыть?

— Вероятно, случилось что-то непредвиденное. Кто-то умирает. Кто-то попросил…

— Но ведь Брендан задержался. — Ребекка остановилась. Сузив глаза, она задумчиво поглядела на западную стену колокольни, словно видела сквозь нее домик викарий.