Картина без Иосифа

Потом постучался, надеясь в душе, что день окажется удачным и для него.

Он услыхал ее до того, как она открыла дверь. Грохот ее шагов по полу. Свист ее дыхания, сопровождающий ее манипуляции с задвижками. Затем она предстала перед ним, словно морж на льду, приложив ладонь к своей массивной груди, как будто от этого ей было легче дышать. Он увидел, что нарушил ее процедуру раскрашивания ногтей. Два ногтя были аквамариновые, три пока еще обычные. Обычные по цвету, но невероятно длинные, как когти у зверя.

— Клянусь звездами и солнцем, если это не мистер Шеферд собственной персоной, — произнесла она и оглядела его с головы до ног, задержав взгляд на ширинке.

Он тотчас же ощутил, как пульсирует жара в мошонке. Словно зная это, Рита Яркин улыбнулась и издала вздох, который мог означать удовольствие. — Так. С чем пожаловали, мистер Шеферд? Вы явились сюда как желанный ответ на девичьи молитвы? Разумеется, девица-красавица это я сама. Не поймите меня превратно.

— Я хотел бы войти, если не возражаете, — сказал он.

— Прямо сейчас? — Она передвинула свою тушу к дверному косяку. Древесина застонала. Она протянула руку — как минимум дюжина побрякушек зазвенела вокруг ее запястья словно наручники — и провела пальцами по его волосам.

Он с трудом сдержался, чтобы не поежиться. — Паутина, — сказала она. — Ммммммммм. Вот еще. Куда это ты, милый, совал свою красивую голову?

— Можно я войду внутрь, миссис Яркин?

— Рита. — Она надменно посмотрела на него. — Это зависит от того, что вы подразумеваете под словами «войти внутрь», мистер констебль. Многие женщины с радостью позволили бы вам войти куда вам угодно, куда только вы захотите. Но я? Ну а я разборчива в выборе мальчиков и всегда была такой.

— Полли там?

— Вы к Полли пришли, да, мистер Шеферд? Интересно, зачем? Неужели она заинтересовала вас, вот так внезапно? А что, та, которая живет дальше по дороге, вас уже бросила?

— Послушайте, Рита. Я не хочу с вами ссориться. Вы впустите меня, или мне придется прийти позже?

Она поиграла с нагрудными украшениями — бусами, перьями и кулоном в виде деревянной головы козла.

— Не думаю, что вы обнаружите у нас что-то, что могло бы вас заинтересовать.

— Возможно. Когда вы кончили в этом году… — По ее скривившемуся в усмешке рту он с досадой понял, что не вовремя сделал паузу, и быстро договорил вопрос: —…работать и приехали в Уинсло?

— Двадцать четвертого декабря.

Как обычно.

— Уже после смерти викария.

— Да. Никогда не видела этого мужика. Полли о нем рассказывала, и после всего случившегося я очень жалею, что не взглянула на его ладонь. — Она потянулась за рукой констебля. — Зато могу посмотреть на твою, милок. — Он выдернул руку, и она вздохнула: — Боишься узнать свое будущее? Не ты один. Дай-ка я все-таки взгляну.