Каспар Фрай (авторский сборник)

– Все благополучно, ничего подозрительного в округе не происходило, уйгуны поймали двух крестьян, которые заявили, что шли в город Гак и заплутали.

– Что с ними сделали?

– Я приказал уйгунам зарубить их, на всякий случай.

– Правильно, но довольно о пустяках. Де Гиссар резко обернулся, отчего заколыхалось пламя освещавших шатер свечей.

– Ты, наверное, желаешь знать, как поживает наш недруг Фрай?

Тысячник пожал плечами. Перед лицом хозяина ему нельзя было выказывать любопытство.

– Так вот, Фрай действительно был в руках Марвиля, но провел его. Этого и следовало ожидать, не по рыбаку была рыбка.

Однако сдаваться я не намерен: пока Фрай жив, спокойствия нам не видать. Это истинная магия жизни, и я ее отлично понимаю. Уничтожим Фрая, и его голова на нашем копье станет символом победы, с ним мы дойдем до Ливена и разорим замок Ангулем.

Де Гиссар перевел дух, подошел к Мюрату и, заглядывая ему в глаза, спросил:

– Ты понимаешь меня, тысячник?

– Понимаю или не понимаю, но я с тобой, хозяин, – смиренно ответил Мюрат.

Де Гиссар смотрел на него с минуту молча, потом неожиданно расхохотался.

– Отличный ответ, тысячник! – сказал он.

 – Будь на твоем месте Марвиль, он бы бил себя в грудь и клялся, что понимает меня. Льстец. Теперь его нет с нами, и я о нем ничуть не скорблю. Готовь разъезды, Мюрат, усиленные разъезды, по пятьдесят всадников. Пусть перекроют все дороги, а Гак нужно сжечь, чтобы Фрай не мог там спрятаться.

Здесь не так много мест, где можно долго сидеть, не показываясь на дорогах. И вот еще что: распусти слух, что простых людей мы не трогаем и особенно благоволим к сельскому населению. Если нам поверят, то подадут Фрая на блюдечке.

108

Последние двое суток выдались для Каспара и его компании очень жаркими. Все дороги в районе Гака и вдоль реки оказались перекрыты солдатами де Гиссара, уйгуны рыскали повсюду точно волчьи стаи.

Приходилось идти лесами и замирать всякий раз, когда на дороге слышались голоса. Каспар догадывался, что о них теперь расспрашивают в каждом селении и жители готовы оказать солдатам графа услугу, лишь бы их самих не трогали.

По мере приближения к тому месту, где временно захоронили мессира Маноло, приходилось быть все более осторожными.

Сильнее других от такой жизни страдал неугомонный Фундинул. Ему хотелось задавать вопросы, обсуждать поведение Шустрика, бесконечно поучать и поправлять Углука, однако Каспар жестко пресекал всякие разговоры, если только они не касались дела.

К исходу третьих суток с момента погребения мессира Маноло отряду удалось подобраться к одинокому дереву, под которым на глубине семи футов лежал мессир. Осмотрев это место издали, Каспар приметил, что трава, которой они замаскировали земляной бугорок, не потревожена.