Казак в Аду

Он решительно ускорил шаг, что бы ни было, его любимая девушка всегда достойна Рая, а там… увидим!

В конце концов, что такое семь лет, если она может регулярно забегать к нему в гости, а он поставит себе казачью хатку где-нибудь поближе к границе. Или вообще устроится младшим научным сотрудником на летающую тарелку, Док по-трезвому предлагал. Автоматически подняв взгляд к серому небу, задумчивый подъесаул лишний раз отметил отсутствие учёных-собутыльников и почему-то почувствовал себя из-за этого ещё более одиноким…

— Ванечка, шо вы так явно переживаете по этому дурацкому договору, — с убийственной точностью и нежностью влезла в его сокровенные мысли боевая израильская подруга.

 — Утешьтесь логикой — его нет! Просто нет, вы же ничего не подписали!

— Он здесь. — Бывший филолог, вздохнув, постучал себя пальцем по лбу. Будь звук долгий и гулкий — не так обидно, однако философской пустоты в казачьей голове явно не было.

Рахиль ещё раз погладила его по руке и, заглядывая в глаза, продолжила:

— И шо с того?! Кто куда вас прижучит, за какое место? За то, о чём вы подумали, без договору (или предоплаты…) никак нельзя! А где он есть? Как его можно пощупать руками и полюбоваться на ваш размашистый автограф? А без вашей закорючки на гербовой бумаге, в трёх экземплярах, с печатью от нотариуса, оно всё будет сплошная фикция! И не надо так много расходовать совесть…

— Но… он сдержал своё слово.

— Ой, я вас умоляю! А вы шо-нибудь слышали о законности юридических договоров, данных под явным односторонним давлением?!

О том неосторожном факте, что никакого «давления» не было и в помине, Иван сказать не успел — гневные оранжевые глаза зависли перед нашими героями, тускло полыхая на фоне сумрачного дня.

Во мраке ночи они, конечно, светились куда как эффектнее…

— Вот мы и снова встрети… — Довершить многозначительное приветствие голосу не удалось.

Так он был просто заглушён длинной очередью «галила», прямо между глаз! Никакого вреда пули, разумеется, не причинили, но чисто психологически…

— Ты… чё, совсем дура, да?!"

"— Вы тут мою еврейку не обижайте, — наставительно сдвинул брови астраханский подъесаул.

 — Чай, она мне уже почти как родная, не на одном фронте вместе кровь проливали, в окопах вшей кормили, одну горбушку ели…

— Вшей?! — в непритворном ужасе взвыла чистоплотнейшая дочь Сиона, запуская пальцы в свои кудрявые локоны. — И вы мне о них молчали?! Я же сама вас за такой подарочек закопаю, негигиеничный вы казак!

— Рахиль, не заводись на пустом месте, это была фигура речи.