Казак в Аду

 — Мы были виноваты перед вами, но, надеюсь, искупили свою вину. Подойдите сюда, взгляните сами…

В её тоне было что-то такое… Печаль? Разочарование? Безнадёжность? Или, может быть, всё это вместе взятое вкупе с нехарактерной для истинного толкиениста покорностью судьбе? Чего гадать зря, если чужая душа — потёмки, то эльфийская — вообще мрак…

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

О том, что запачкаться куда легче, чем отмыться. А совершить грех проще, чем замолить его. И гораздо приятнее, кстати…

— Смотрите. — Нюниэль приподняла руку седого наркомана, демонстрируя плотно сидящее на его мизинце золотое кольцо.

— Но… оно таки было чёрным?! — первой сообразила еврейская умничка.

Пожилые молодожёны грустно кивнули…

— Вот именно, девочка, как говорил безвременно усопший У Чжень: «Можно набить целый рот золотыми зубами, но ни один простой, человеческий, настоящий — никогда уже не вырастет сам…»

— Не просекла глубинную логику. Поясните глупой мне, в чём трагедия? Вы стали богаче на несколько граммов драгоценного металла, оно вам не надо, дайте мне, я потащу его на себе, как ваш верный хоббит! А что?! Не один вы читали книжку!

— Священную трилогию, — устало поправила Рыдающая Принцесса.

— Кажется, я понимаю, в чём суть, — незаметно шлёпнув подругу по загребущим ручкам, вмешался бывший филолог. — Кольцо было чёрным, стало золотым. Милая, ты хочешь, чтоб золотой стала твоя боевая винтовка?

— Таки да! Это же не один килограмм, Ва-ня-а…

— Только тогда она не будет стрелять.

— Ша, — буквально в то же мгновение прозрела Рахиль, привычно перебрасывая «галил» на ремне за спину.

 — Всё поняла, не блондинка и не крашеная. На фига мне золото там, где оружие надёжнее и важнее?

— Я бездумно израсходовал почти всю силу кольца Элронда, — уныло кивнув, продолжил Миллавеллор, — показатель его мощи почти на нуле. Видите, вот здесь и здесь, ещё остались два чёрных пятнышка? Это всё… А Теперь смотрите, вот там, впереди, холодное зарево… Это Геенна Огненная! За ней Рай, но лёд её пламени не в состоянии преодолеть никто.

Нас загнали к нему, а кольцо теперь способно перенести лишь двоих. Двое останутся здесь, испив сполна горькую чашу вечной боли и отчаяния. Мы отправим вас…

— В смысле? — не поняли ребята."

"Дальнейшие полчаса можно не тратить на описание длинных высокопарных диалогов. На это не хватит ни моего, ни редакторского, ни читательского терпения, всё можно представить и дофантазировать самому. Благородное самопожертвование остроухих пенсионеров не устраивало Ивана и Рахиль.