Каждый твой вздох

– Мэри Кейт, – мрачновато повторил он. – Очень мило. Идеальное имя для девушки из ирландского церковного хора.

Немного растерявшись от его тона, Кейт напрямик заявила:

– Я никогда не была девушкой из церковного хора в том смысле, какой вы подразумеваете. Честно говоря, я была настоящей сорвиголовой.

– Прекрасно, – сухо обронил он.

Кейт повернула голову и стала рассматривать подножия гор, мелькавшие справа, одновременно пытаясь понять причину столь внезапно испортившегося настроения Митчела. Очевидно, ему не давало покоя что-то, услышанное за последние несколько минут, но что именно? Совершенно непонятно.

Глава 17

Немного погодя Кейт украдкой взглянула на него и натолкнулась на пристальный взгляд. Митчел задумчиво хмурился. Стойко удержавшись от порыва пригладить волосы, она сказала первое, что пришло в голову:

– Для этого времени года погода просто изумительная.

– Совершенно верно.

– Я думала, что сегодня будет дождь, но на небе ни облачка.

– Было бы удивительно, если с безоблачного неба вдруг полил дождь, – хмуро согласился он, хотя губы уже смешливо морщились, и Кейт так обрадовалась, что ответила нерешительной улыбкой.

"

"Взгляд Митчела переместился от ярко-зеленых глаз на ее мягкие губы, и желание коснуться их поцелуем стало таким сильным, что пришлось отвернуться и уставиться в окно. После десятилетий молчания его совесть вдруг обрела голос и теперь нещадно корила его, особенно после того, как Мэри Кейт Донован предстала перед ним в истинном свете. В такси по дороге к ветеринару она рассказывала о своей жизни с отцом, и даже Митчелу, совершенно не ведавшему семейных отношений, пусть самых плохих, стало очевидно, что Кейт горячо любила отца и скорбела о его смерти.

Судя по ее высказываниям, она до смерти боялась ответственности, которая легла на ее плечи, тем более что плохо знала, как управлять рестораном. Отсутствующий бойфренд, которого Митчел считал стареющим богатым плейбоем, беззастенчиво использующим Кейт как постельную игрушку, оказался на год моложе самого Митчела и не только любил Кейт, но и был готов жениться. Это он повез ее в дорогой отель на прекрасном тропическом острове, несомненно, затем, чтобы помочь ей оправиться от потрясений. Когда ему пришлось вернуться в Чикаго, он оставил в этой полной искушений обстановке прелестную скорбящую измученную Кейт, которая, вероятно, никогда не изменяла ему раньше, но теперь так ослабела от одиночества и горя, что была готова упасть в объятия Митчела.

На следующей неделе или в следующем месяце, но она обязательно пожалеет о том, что легла с ним в постель, и ко всем ее бедам прибавятся угрызения совести.