Каждый за себя

Ну, а не занесёт, потом отыщется.

Еда, кстати, была вполне неплоха даже и для белого сектора, не говоря уже о чёрном.

— Говорят, ты меня ищешь, — присевший напротив мужик не спрашивал, а утверждал.

Винс окинул незнакомца быстрым взглядом, отмечая не столько внешность (чего там отмечать, успехи пластической хирургии?) и особые приметы (их за определенную плату любой уличный эскулап наделает по всему телу), сколько схватывая общую картину, оценивая. Тут не надо быть особым прозорливцем, чтобы уловить себе подобного. Бойца выдают не крепкие мускулы или угрюмая рожа, а взгляд и пластика движений.

И сейчас Винсент видел — перед ним сидит боец. Такой же в точности, как он сам. Поэтому рейдер спокойно сказал:

— Не знаю, что говорят. А Керро, да, ищу.

— Нашёл. Что дальше?

Винс глазами показал на приоткрытую дверь одного из кабинетиков и спросил:

— Тебя, кстати, кто отыскал? Ушлый или мелкий?

— Все. Записку для Олли я пацану подписал.

Собеседник хмыкнул. Его проводник, с упоением рассказывавший о легенде сектора — Керро — неистово мечтал обзавестись хорошим стволом. Мальчишка был толковый, хоть и трепливый, поэтому Винс черкнул на клочке бумаги записку.

Ну и сказал, что если паренек отыщет этого своего уличного самурая, а тот ему записку подпишет, то в магазине у Малыша Олли бумажку можно будет обменять на ствол, денег он занесёт. У пацана глаза блестели так, что Винсент понял — рейдер, даже если он под землю зарылся, будет найден в ближайший час. Чёрт знает как, но найден. А ещё стало интересно: если мальчишка выберет (а он выберет) самый брутальный ствол, то справится ли с отдачей?

Тем временем Керро поднялся из-за стола и, повернувшись к собеседнику спиной, пошел к двери кабинетика.

Винсент в этот момент особенно остро ощутил, что оружие у него отобрали.

— Итак? — когда они сели и очередная смазливая официантка принесла Винсов заказ из зала, спросил Керро.

— Для начала меня интересует, во сколько ты убил Мусорного Дока. Если ответ будет правильным, мы продолжим разговор. Если нет, я готов компенсировать потерянное время.

— Шесть с небольшим. Ты с чего донора ищешь? И сколько предлагаешь?

— Её украли у нас. Корпорация хочет вернуть своего работника. Что такого удивительного?

— Корп, ты рейдеру будешь рассказывать про то, кого возвращают, а кого нет? Сколько платишь?

— Двести — за живую.

Пятьдесят — за тело, — сказал Винсент.

— А не дешево за улику о нарушении девяносто девятого меморандума? — чуть усмехнулся собеседник.

— И сможешь доказать?

— Найду — смогу. А пока просто знаю.

— Твои предложения?

— Сто за то, что я вообще берусь за дело, и за моё молчание. Триста сверх — за живую. Сто — за тело.

— Идет, — согласился Винсент. — Но ты говоришь, откуда знаешь про нарушение меморандума.