Каждый за себя

Знала, что потом пожалеет, но вспомнила дока, циркулярную пилу в луже засохшей крови, ворох чужой одежды под кроватью и… не смогла. Только еще раз поддернула на плечах лямки рюкзака, спрятала ладони в рукава свитера и пошла вперед. Нужно выяснить, как называется эта часть города. Узнает номер сектора — поймет, где находится ближайший КПП и в каком направлении идти. Карту она помнила. Нужно было только сориентироваться.

Город, поначалу казавшийся пустым и мертвым, постепенно оживал. На улицах появлялись люди, а по периметру площади на первых, относительно целых этажах высоток открывались то ли магазины, то ли какие-то забегаловки. На обочины разбитых дорог вытаскивали подобия раскладных столов, ставили вдоль тротуара и вываливали всякую всячину: бутылки, сигареты, продукты, шмотки, что-то еще…

Продавцы неизменно были в препоганом настроении, товар бросали зло и на проходившую мимо Айю смотрели с ненавистью. Она не понимала, почему. Позже заметила — здесь на всех так смотрят. С подозрением, оценивающе или даже откровенно недобро.

На стенах полуразрушенных домов тянулась непрерывная вязь граффити: матерщина, похабщина, оружие, насилие, голые женщ… нет, бабы, именно бабы.

Девушка брела и брела вперед, стараясь не смотреть на уличное творчество, которое не вызывало у нее ничего, кроме уныния и гадливости. Однако спустя несколько десятков шагов взгляд Айи выхватил неожиданно яркое пятно на облупившейся серой стене разрушенного дома. Красочное изображение высотой в полтора человеческих роста притягивало взгляд.

Две девчонки-подростка замерли, глядя точно на зрителя. Одна стояла, подбоченясь, со снайперской винтовкой в руках (оптический прицел почему-то был разбит), другая в непристойной позе застыла рядом, задрав подол. Белья под юбкой, конечно же, не было… А за спинами странной парочки замерла ехидно ухмыляющаяся девушка постарше. Все трое были одеты в платья, у всех троих были длинные волосы, и в чертах угадывалось едва уловимое сходство. Но в целом красивое граффити производило удивительно отталкивающее гнетущее впечатление. При этом у подножия стены, под изображением, оказалось на удивление чисто. Здесь не стояли торгаши, не толпились странного вида компании, зато прямо на земле лежало много всякой мелочевки — резинки для волос, пустые гильзы, значки, шнурки, обломки ножей и прочая ерунда. Подношения какие-то?

Компания подростков, кучковавшихся рядом в подворотне, при виде застывшей возле граффити Айи затихла. Ребят было много — человек пятнадцать, если не больше. Почти все курили или держали в руках бутылки с каким-то пойлом. Девушка спрятала лицо в широкий ворот свитера и надвинула капюшон куртки как можно ниже. Нельзя было так делать.