Каждый за себя

— Не хочешь услышать ложь, не задавай вопросов, — он скинул броник и плюхнулся в кресло. — Какие-то внутренние интриги. Дело обычное. Обстрел хотят всерьёз. Гарантии, чтоб ничего «такого» не вышло, полчаса обсуждали.

Девушка пожала плечами:

— Ну, раз всерьез… Так ты есть будешь?

Керро зевнул, уже не скрываясь, и с легкой иронией спросил:

— Откуда такая забота?

— Ты устал, весь день где-то ходил. Возможно, голодный, — ответила она, потом замешкалась на мгновенье и поинтересовалась осторожно: — Раздражает?

— Непривычно, — пояснил собеседник.

Айя ответила как-то очень задумчиво:

— Согласна… — и так же задумчиво, глубоко уйдя в какие-то свои мысли, добавила: — Иди в душ.

Я пока со здешними запасами разберусь.

На долю секунды повисла тишина. Слишком внезапная и плотная. Керро, снимавший ботинки, отчего-то вдруг застыл, впрочем, мгновенно отвис и продолжил дёргать шнурки.

— Да уж, давно пора, — сказал он. — Дни суетливые вышли.

Затем, словно чуть неуверенно, стянул толстовку, расстегнул ремень, стащил штаны и ушёл в ванную. Пистолеты-пулеметы так и остались висеть на спинке кресла, а куртка с дерринджерами — на крючке.

"

"Будь Айя чуть более сообразительной или чуть менее сосредоточенной на своих мыслях, а может быть, живи она в черном секторе хоть на пару дней дольше, она бы поняла, что сейчас произошло. Керро оставил свое оружие в комнате. Всё оружие.

Но в действительности девушку поразило другое. Она размышляла над тем, как человек, которому чужая забота подозрительна и непривычна, может совершать добро бескорыстно, без всякой причины? Насторожился, когда ему всего лишь предложили поесть, а сам, не моргнув глазом, оставил две тысячи кредов посторонней дурёхе.

Айя размышляла над этим, когда лезла в кладовку, где хранились запасы еды (которая, как вода, электричество, тепло и другие блага, была вписана в общую стоимость номера); размышляла, когда накрывала на стол и раскладывала разогретую еду по тарелкам; размышляла, когда выбрасывала опустевшие консервные банки в мусорное ведро… А потом она, наконец, обратила внимание на оставленное Керро оружие, медленно опустилась на краешек кресла и уставилась на компактную кобуру игольника.

Керро в полотенце вышел из ванной почти через полчаса, и первым делом окинул номер быстрым взглядом, оценивая обстановку и отыскивая глазами Айку.

Та сидела возле накрытого стола, по-прежнему очень задумчивая. Рейдер брезгливо сбросил с кресла грязную одежду и сел:

— Звиняй. Не так часто удается помыться.

Девушка подвинула к нему тарелку.

— Ешь.

Она медленно жевала, не чувствуя вкуса еды, и думала — сказать или нет, что прочитала письмо, поинтересоваться или нет, почему он его написал? Вроде бы ответ очевиден — ему не всё равно.