Каждый за себя
Давно отгремели битвы Второй Корпоративной войны. И теперь благие корпорации ведут выживших к светлому созидательному будущему… Но почему же тогда мир делится на Чистую зону и Зону отчуждения? Где оно — всеобщее благоденствие? И почему высокая стена Периметра отгораживает стерильную корпоративную реальность от грязи бандитских трущоб? Отчего часовые на блокпостах носят у сердца логотип своей корпорации, а отчаянные бойцы групп быстрого реагирования перед каждым выездом подновляют те же логотипы на бортах своих машин? Чьего взгляда с Той Стороны они так боятся? Кому молятся в смрадных глубинах черных секторов люди, мало отличимые от зверей? Какие ценности остались в мире, в котором навсегда исчезло доверие и ценятся только хитрость и сила? Наконец, кто скрывается за личиной Трех и как он собирается разыграть внезапную карту — выпавшую из корпоративной обоймы Айю Геллан? Добро пожаловать в «дивный» мир будущего с секторами для элиты и отбросов, с докторами, торгующими органами, с безумными учеными, создающими смертоносные вирусы. В мир, где не осталось ничего, кроме расчета. В мир, где каждый сам за себя.
Эледа слушала его с выражением холодного внимания на лице. Мисс Ховерс сохранила файл стенограммы, отправив копию с сопроводительной запиской в Управление СБ, после чего выключила свой голограммер и вопросительно посмотрела на собеседника:
— Я могу быть свободна? — спросила она.
— Нет, — ответил мужчина, — не можешь. Я тебя еще не отпускал.
С этими словами он нажал кнопку селектора и сказал секретарше:
— Миссис Лауф, принесите кофе и чай.
Эледа внимательно смотрела на собеседника, явно ожидая распоряжений. Он вздохнул, встал и подошел к креслу, на котором сидела девушка.
— Извини, что вчера так вышло. Я не самый безопасный спутник. Ну, ты это знала — два киборга личной охраны так просто не достаются…
Мисс Ховерс смотрела на него с прежним холодным равнодушием и молчала.
— Эледа, — Джед присел на соседнее кресло, — мне действительно очень жаль, что вчерашний вечер был безнадежно испорчен. Я этого не хотел. Наоборот…
Девушка усмехнулась:
— Джед, при чем здесь покушение? Оно в моей жизни, как и в твоей, не первое и, скорее всего, не последнее.
Джед про себя выматерился. Он терпеть не мог извиняться, особенно тогда, когда был невиноват. Но уж такова женская натура — даже если женщина неправа, подойди и раскайся. Многажды. Тогда, согласно традиции, тебя несколько раз окунут в помои. После чего, конечно, милостиво простят, но так, чтобы ты понял, до какой степени легко отделался.
— Вообще-то я имел удовольствие общаться с твоим отцом.
— Тебе кажется, будто понимаешь, — Эледа вздохнула.
Оба помолчали.
— Мисс Ховерс, — вкрадчиво сказал Джед, — в качестве жеста безграничного доверия, вызванного чувством глубочайшей вины, примите моё приглашение в гости. Можете взять с собой оружие и поставить Батча под дверями спальни. Я на все согласен.
— А тебя, может, в наручники заковать, чтобы уж совсем обезопаситься? — усмехнулась Эледа.
Джед снова взял её за руки:
— Э, нет… Маленькая испорченная девчонка здесь ты, а не я. Но наручники все равно захвати. Вдруг пригодятся…
Девушка рассмеялась:
— Агент Ленгли, а когда надо, вы можете быть крайне убедительным и даже обольстительным. Ладно, уговорил. Я тебя прощаю. И, конечно, приду в гости. Но тебе придется очень постараться, чтобы загладить свою вину.
Ленгли про себя выдохнул. Повезло.














