Каждый за себя

* * *Герард Клейн сидел в кресле и задумчиво смотрел на рыбок, неспешно плавающих среди искусственных водорослей. Пламя плясало в чаше камина, и это зрелище — подводной жизни и танца огня над ней — завораживало. А ещё отлично успокаивало и упорядочивало мысли.

На первый взгляд, всё прекрасно сходилось. Субличность Ленгли вписывалась в общую картину событий очень даже изящно. Чуть-чуть поэкспериментировать с ней, чтоб определить, на что срабатывает. Выяснить, кем подсажена, и вот он — отличный канал дезинформации. А уж моральный облик объекта, подвергшегося подсадке, и вовсе на загляденье. Откровенная посредственность, прорвавшаяся к верхним эшелонам корпоративной элиты благодаря поистине бульдожьей хватке и невероятной ловкости в приписывании себе чужих достижений. Равно как и спихивании на других своих провалов.

Ходили слухи, будто даже патрон агента Ленгли сильно сожалел, что когда-то поддался этой способности своего протеже. Пользы корпорации от такого сотрудника — мизер, зато вреда, который он наносит, затаптывая других, более толковых — уйма.

Хорошо, что всё быстро разрешилось. Но не давали покоя кое-какие мелочи, выпадающие из общей картины событий. Вот, например, что Эледа, пусть молодая, но отлично воспитанная девушка из элитарной семьи, могла найти в этом Ленгли? Зачем она с ним связалась? С какой целью? Чью игру играет? Наручники, опять же, найденные на месте гибели объекта. С какого перепоя секторальный рейдер воспользовался таким странным спецсредством? Почему не надел на девчонку одноразовые, пластиковые, которые и легче, и удобней? Почему Эледа так легко согласилась следить за своим любовником? Верность корпорации? Не смешите. Хотя… конечно, выторговала она себе за это более чем приличный бонус.

И всё равно странно. Разумеется, вердикт по произошедшему уже вынесен и отправлен в Центр: утечка из-за субличности Джеда Ленгли, перевод его на спецпрограмму. С остальными пусть разбирается непосредственное руководство, материалы переданы. Но за пятьдесят с лишним лет жизни, из которых тридцать приходились на работу с людьми, Герард прекрасно усвоил ряд элементарных истин. И одной из самых важных была самая же простая: тот, кто верит первой, пусть и самой правдоподобной версии, на своем посту долго не удержится.

Как этот самый Ленгли.

Клейн, наконец, оторвал взгляд от аквариума, встал и прошел в кабинет, достал из ящика стола блокнот со стилом, после чего снова вернулся в гостиную.

На листе беспорядочно возникли записи «наручники», «Эледа Ховерс», «Ленгли»… В сторонке в большом круге «образцы Фиалки» и стрелочка за край листа… Затем Герард внезапно прервался и замер, устремив невидящий взгляд в пустоту.