Казнить нельзя помиловать

До невозможности банальные, ее высказывания тем не менее постоянно обманывали партнера: ждешь сочувствия, а получаешь по лбу, настраиваешься на оплеуху, а на тебя льется мед. И постоянно присутствовал в ее речи неуловимый обертон, заставлявший посреди пустого трепа ждать каких-то откровенных, удивительных слов.

- А сейчас ты что делаешь целыми днями? - Она потянулась к кофейнику.

- Ради бога, не полную чашку, - попросил я, - если честно, вообще не люблю кофе.

- Что ж раньше молчал? Чаю? Мартини? Минералки? Может, тебе супу сварить?

Про суп было сказано таким тоном, что даже если б я умирал с голоду не посмел бы попросить. Впрочем, я сразу понял, что в этом доме не привыкли потворствовать прихотям мужских желудков: путь к нашим сердцам лежал через иные органы."

"- Давай минералку, - сказал я - Чем занимаюсь? Ничем. Бездельничать, когда все кругом чем-то заняты, вроде бы неловко, но - упоительно. Свобода. Шляюсь по городу в будни с девяти до шести. В ЦДХ, или в парк, или еще куда. Не каждый день, конечно. Иногда на диване валяюсь.

- Почему ты гуляешь по городу именно с девяти до шести?

- Потому что если б я работал с девяти, в шесть уже был бы свободен на законном основании, - объяснил я. - Сам себе создаю иллюзию занятости.

- Интересный способ в хаос и безделье вносить дисциплину, - сказала Марина с пониманием. - Нам, тунеядцам, главное не распускать себя, а то затоскуешь и сопьешься. Ты, значит, вроде того англичанина, который, попав на необитаемый остров, брился каждый день, чтобы не опускаться?

- Ага. Тоже бреюсь каждый день, даже когда дома сижу, - сказал я. Странные ты вопросы задаешь! Обычно люди... я имею в виду приличные люди, другим интересуются: как я могу жить, не заботясь о будущем, и не совестно ли мне.

- Обижаешь, darling, - фыркнула она, как кошка. - Я похожа на приличного человека?! Послушай, мне очень хорошо тут с тобой болтать, но надо бы стряпней к вечеру заняться. Я ведь умею готовить, хоть и не люблю. Давай, cher ami, сходи домой, надень смокинг...

Я покорно поднялся и вышел в прихожую. Когда закрывал за собой дверь, хозяйка окликнула меня и велела выкинуть в мусоропровод пару бумажных пакетов. Не попросила, как постороннего мужика, с которым лишь накануне познакомилась, а просто сунула в руки, как мужу, брату или старинному приятелю. Уходя, я чувствовал себя пустым и легким, как воздушный шарик. Выговорился, и полегчало. Наверное, если бы рассказал правду, а не сочинял всякую ахинею, стало бы еще легче. Но и так неплохо. Надо же, какой винегрет сотворил, всех поменял ролями, перетасовал быль с небылицей. Интересно, она так же поступила? Скорей всего - да. Про детей и мужа упомянула между прочим, а о каком-то сутенере рассказала целую складную историю. Впрочем, мне это совершенно все равно. Она мне хоть какая нравится.