Казнить нельзя помиловать

Я не устоял. Скатерть бела и крахмальна... Как здесь отрадно, как светло... Никаких ужасов не существует. Мотор, стоп; массовка, по местам. Геныч - актер. Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера! А где ж все-таки камеры? Раз их нет у Маринки, то у меня тем более, мы ведь все время у нее собираемся. Каким образом организаторы шоу за нами наблюдают?

Ерунда. Телевизионщики что-нибудь да придумают. Небось, этот ""патруль"" - тоже актеры, проверяющие нашу реакцию. И как она им показалась, хотел бы я знать? Заметили ли они мой страх и нашу готовность драться? Понравилось ли им это?

- Леха, ты что подумал, когда патруль подошел?

- То же, что и ты, - усмехнулся он. - Сперва пожалел, что волыну дома оставил, а потом вспомнил Геныча... (Меня опять покоробило: до такой степени неестественно выходили у него все эти ""ксивы"" и ""волыны"".) А ты с оружием ходишь?

- Нет, что ты. Даже слабо представляю, с какого конца заряжают...

- И в армии не был? - удивился он.

- Какая армия... Мы только в области балета...

Лгать меня побуждал спортивный азарт: я не хотел романтизировать себя, подчеркивать свою мужественность, которая, без сомнения, ему импонировала бы. Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит! ...Эй, Дориан, вы уже забыли о своем решении оставить человека в покое?! Но слово - не воробей. Придется остаться в образе беспомощного штафирки."

"- А Марина носит в сумочке, - сказал Алекс. - Видел, когда она паспорт доставала..

- Газовый, поди.

- Посмотри на нее, - сказал Леха, кивая на вошедшую Марину. По-твоему, такая амазонка станет валандаться с газовым пистолетом? Мусенька, Иван думает, что у тебя в сумке газовая волына, а я считаю, что боевая. Как на самом деле?

- Кого ты сейчас испугаешь газовым, если все ходят с настоящими? пожала плечами Марина. - Стрелять имеет смысл только на поражение.

- Золотые слова, - хмыкнул Леха. (Такой же идиот, как и она. На поражение! В большинстве случаев в локоть или в кисть вполне достаточно.) Муся, ну покажи пушку, покажи!

Марина демонстративно вздохнула, но принесла ""беретту"" старого образца. Леха тотчас схватил ее и стал разглядывать. Сказал уважительно:

- Серьезная игрушечка! На вооружении в американской армии...

Мысленно я возвел очи горе. Дурачок ты мой, дурашка! Американская армия! Он даже не видит, что эта модель не под девятимиллиметровый патрон, а под семимиллиметровый, - куда уж дальше ехать! А, пускай выделывается. Раз все обошлось, - я буду кроток аки агнец.

Они болтали. Они смеялись. Я молчал. Резвитесь, дети мои, резвитесь, вы счастливы и невинны, а я старый солдат и не знаю слов любви, моя участь - платить налоги и спать спокойно. С молодою женой мой соперник стоит...

- Друзья, мы собирались сходить куда-нибудь развеяться, - напомнил Алекс. - Завтра не могу, а послезавтра приглашаю вас обоих.