Казнь без злого умысла

У нее стоит сложный пароль, сам Ворожец совершенно точно его взломать не сможет, придется вызывать подкрепление в виде специалиста, а ведь они с Коротковым могут вернуться в любой момент и застать этого специалиста за работой. Не станет Петр Сергеевич так рисковать. А Инна, его помощница? Что она умеет? Какое у нее образование? Настя ничего о ней не знает. Возможно, она как раз и сможет взломать пароль на компьютере. И ее присутствие в доме никаких подозрений не вызовет.

«Нет, – твердо сказала сама себе Настя Каменская, – береженого Бог бережет, а небереженого черт стережет».

Сунула ноутбук в сумку-портфель и спустилась вниз.

Пока ехали в город, она отправила Егорову сообщение, чтобы не дергать старшего опера звонками, если он занят. Ответ пришел довольно быстро: «Гулять любишь? Позвони». Любит ли она гулять? Разумеется, нет. Анастасия Каменская любит читать, устроившись на диване и поджав под себя ноги. А еще она любит работать.

Но здесь, в этом городе, правила устанавливают не они, и никому на самом деле не интересно, что любит и чего не любит бывший сотрудник уголовного розыска.

Поэтому она позвонила майору Егорову и сказала, что готова встретиться с ним там и тогда, где и когда ему будет удобно.

– А мне где пиво, там и удобно, – хмуро и, как ей показалось, недовольно ответствовал Виктор. – Но желательно поближе к улице Мечникова, у меня там интерес есть.

Водитель Володя тут же скорректировал маршрут, и уже через полчаса Настя сидела за уличным столиком заведения, высокопарно называвшегося «Таежная песня». Вероятно, название подразумевало, что гости так сытно здесь наедятся и так сладко напьются, что будут громко исполнять хорошие песни.

Столики, правда, были сомнительной чистоты, а взгляда на руки официанта, подошедшего принять заказ, оказалось достаточно, чтобы понять: никакими медицинскими справками здесь никто не интересуется и слова «санэпиднадзор» не знает. Настя попросила бутылку воды без газа, Егоров – безалкогольного пива.

– Правильно, – одобрительно крякнул Виктор, – жратву здесь брать нельзя, нарвешься. А пиво у них приличное, и цены тоже. Ну, так какая у тебя печаль?

– У меня, Витя, и печали, и горести, и расстройства, – засмеялась Настя.

 – Тебе с чего начать излагать?

– А в чем разница?

– Печаль, Витя, это то, что мне велел сделать мой шеф Юра Коротков. Горесть – то, что, как мне кажется, может оказаться важным для нашего дела, но Коротков мне этого не поручал. А расстройство – это так, мелочь, банальное любопытство. Типа тоски по профессии.

– Тогда начинай с печали, – решил Виктор. – Покончим с самым тягостным и перейдем к приятному.

Настя протянула ему листок из блокнота Короткова и изложила свою просьбу.