Казнь без злого умысла

Напьются так, что еле ноги волокут, аж глядеть противно.

– И Митя? – снова уточнил Коротков.

Его несколько удивило наличие в компании еще одного человека, о котором в многочисленных интервью, как уверяла Каменская, не было сказано ни слова. Баев, Смелков, Ворожец. Смелков, Ворожец, Баев. Всюду фигурировали только эти три имени, и всюду рассказывалось об их старинной крепкой дружбе. Ни о каком Дмитрии Голикове нигде не упоминалось. Или Настя что-то упустила? Забыла? Просмотрела?"

"– И Митя, а как же, – охотно подтвердила Федюнина и снова повторила: – Куда ж они без Митьки-то? Я уж даже к Валерке Баеву, Игорькову отцу, ходила, спрашивала, не боится ли он, что допьются ребята до зеленых чертей.

Им-то что, они все равно в армию пойдут, а Игорька могли и с учебы турнуть. Ну, он меня успокоил, дескать, нормально, что он в каникулы расслабляется, потому как у них там, в школе милиции, порядки строгие, не забалуешь, живут в казарме, по сорок человек в комнате, и старшие офицеры за ними смотрят в оба глаза, вот они одиннадцать месяцев там как монахи мучаются, а в отпуске отрываются. У них, которые в школе милиции учатся, оказывается, не каникулы, как у всех студентов, а отпуск. Во как!

Старушка с гордостью посмотрела на гостя.

– Не знал, поди?

– Не знал, – соврал Коротков, старательно разыгрывая удивление. – Значит, вашего участкового пьянство сына не испугало?

– Нет, Валерка сказал, что все курсанты так лето проводят, это для них нормально и ничего страшного в этом нет.

Юрий вовремя прикусил язык, чтобы не поправить Анну Макаровну, мол, не курсанты, а слушатели.

– Потом Игорек уехал, отпуск у него закончился, а остальные попьянствовали еще немного да осенью в армию пошли.

– А после армии? Не помните?

– А чего ж, помню, – улыбнулась Федюнина. – Костина семья новую квартиру получила, пока он служил, они и переехали отсюда, так что из армии он уже сюда не возвращался. Петька, как вернулся, начал дела какие-то крутить, деньги у него появились, мать на лечение пытался устроить, да только пользы не было, Майка-пьянчужка выходила из больнички и снова пить начинала. А потом и померла. Под электричку спьяну попала. Вскоре после этого Петька уехал куда-то, несколько лет его не было, видно, за рублем погнался, а когда вернулся, квартиру эту, где с матерью жил, обменял и тоже переехал.

А Митьку посадили.

– За что?

– Ой, за страшное. – Анна Макаровна осуждающе покачала головой. – Изнасиловал и убил. Говорили, ему пятнадцать лет дали.

– И потом что? – поинтересовался Коротков. – Он вернулся после отсидки?

– Да вроде говорили, что вернулся. – В голосе Федюниной зазвучала неуверенность. – Но я сама, своими глазами, Митьку не видела. А чего не видела – того утверждать не берусь.