Казнить нельзя помиловать
«Хочешь насмешить бога — поведай ему свои планы»… Каково это — пережить смерть любимого мужа и сына, а через полтора года встретить обоих на далёкой планете? Живых… А если тебе выпало с Окраины переселиться во дворец Правителя и провести несколько счастливых лет в любви и богатстве, потерять все в один день, работать «на износ» и жить впроголодь, бежать от мстительного деверя и зайцем проникнуть на грузовой космический корабль под командованием арсианина, представителя единственной расы, ненавидящей ложь? Как сложится твоя судьба после таких потрясений? Сделаешь ли ты все, чтобы вернуть прежнее счастье, или, расправив окрепшие крылья, понесешься навстречу новому? Только никогда больше не говори богу о своих планах, иртея.
Если Мицури наверняка сдержится, что бы она себе там, глядя на родную мать мальчика, не надумала — да с ней ему в любом случае проще — нет больших чувств, нет и сильных переживаний, — то Кайли присутствие его новой жены точно не понравится.
Разве он многого хотел? Всего лишь обезопасить своих родных — жену и сына. Отвадить от Даластеи касика, сохранив ее для Ирната. Но вышло… Плохо вышло — почти ничего из того, что он задумывал, не получилось. Из-за изоляции на Терре он не смог добраться до касика, а его жена полтора года не жила, а выживала. Более того, теперь у него на руках дополнительная женщина, которую он сам приблизил и теперь не может оставить.
Может, это и к лучшему? Что бы он делал, если бы она оказалась свободна? И ту не оставишь, и без этой сердце давно на куски…
Если бы он нашел Кайли на полгода раньше!!!
— Мы с Долоном готовы! — голос Мицури вернул в реальность — женщина стояла напротив и держала за ручку чистенького Ирната.
Байрат поморщился — он так и не привык к новому имени сына, в мыслях предпочитая называть его по-старому, и несколько раз едва не прокололся.
— Идем, — кивнул он обоим и вышел наружу, с опозданием подумав, что надо было сказать Мицури захватить несколько игрушек мальчика. Но не возвращаться же, ведь это плохая примета!"
"В челноке сын вертелся, так и норовя все потрогать, потыкать, поковырять, засыпая отца бесконечными вопросами.
Несколько раз мужчина натыкался на взгляд внешне невозмутимой Мицури, и тут же отводил свой.

















