Казнить нельзя помиловать
«Хочешь насмешить бога — поведай ему свои планы»… Каково это — пережить смерть любимого мужа и сына, а через полтора года встретить обоих на далёкой планете? Живых… А если тебе выпало с Окраины переселиться во дворец Правителя и провести несколько счастливых лет в любви и богатстве, потерять все в один день, работать «на износ» и жить впроголодь, бежать от мстительного деверя и зайцем проникнуть на грузовой космический корабль под командованием арсианина, представителя единственной расы, ненавидящей ложь? Как сложится твоя судьба после таких потрясений? Сделаешь ли ты все, чтобы вернуть прежнее счастье, или, расправив окрепшие крылья, понесешься навстречу новому? Только никогда больше не говори богу о своих планах, иртея.
Кайли… О-о-о…
Женщина довольно улыбнулась и перехватила злющий взгляд Байрата, направленный на остолбеневшего Геста.
— Прибыли? — Ревье появился внезапно, будто спешил издалека, даже запыхался. И замер, пожирая женщину глазами. — Торвис… Ты был прав — посетить салон было необходимо! Кайли… звездочка… Ты ослепительна! Настоящая королева! Так, взлет через полчаса, всем занять свои места! Ирнат, малыш, ты составишь мне компанию?
— В капитанской рубке? — ахнул мальчик.
— Да. Мне нужна твоя помощь.
— Да! — от нетерпения ребенок принялся приплясывать, не сводя взгляда с арсианина.
— Отлично! Тогда беги к себе, переоденься во что-нибудь менее нарядное и сразу приходи. — Ты сядешь в антиперегрузочное кресло и будешь держать капитанский жезл. Сможешь?
Когда «Млечный» вышел в космос, Ирнат уже вовсю клевал носом. Сказался долгий, полный событий и впечатлений день.
— Пойдем в кровать, — ласково предложила ему Кайли и помогла выбраться из кресла. — Купаться сегодня не будем, ты достаточно наплескался на Акваторе!
В каюте мальчик, не открывая глаз, переоделся в пижаму и лег на кровать.
— Песенку, — пробормотал в полудреме.
Кайли поправила ему одеяло, погладила вихрастую головенку и неожиданно даже для себя, запела колыбельную, что пела крошке-сыну на Даластее.
Прикрыв веки, она выводила нежную мелодию, вспоминая то счастливое время и не замечая, как по щеке скатилась слеза. Одна. Потом вторая…
— Мама, — пробормотал Ирнат, поворачиваясь на спину. — Мама?
И раскрыл глаза.
Кайли оборвала песню и вытерла мокрые дорожки, встретив серьезный взгляд сына.
— Мама!!! — Ребенок подскочил, обхватил тонкими ручками ее шею, прижался всем телом.
— Нет, — комок в горле мешал говорить и дышать.
Кайли обняла сына, укрыла, загородила от всего мира, баюкая на руках, не замечая струящуюся по лицу соленую влагу.
Он вспомнил! Ее малыш вспомнил маму! Вспомнил песенку! Узнал!!! Можно больше не скрываться и не прятаться, можно звать его сыном!
— Мамочка… Где ты так долго была? — прошептал мальчик.
— Я искала моего сыночка, — ответила Кайли. — Думала, что он погиб… Улетел на звезды. И путешествовала от планеты к планете, надеясь его найти.
— Я нашелся!
Ответить она не успела — с грохотом, едва не снеся дверь, в каюту влетел взъерошенный капитан. И, убедившись, что с женщиной и ребенком все в порядке, без сил прислонился к чудом уцелевшей переборке…
— Рест, — отмер капитан, — я думал, что умру, когда почувствовал, что ты плачешь. Сам не помню, как спустился.

















