Хан

— …я просто случайно услышала ваш разговор и… — я отрывисто выдохнула, проговорив так быстро, словно боялась, что еще секунда молчания и я просто не смогу сказать это вслух, испепеляемая этими красивыми недовольными глазами, — если хотите, я могла бы приготовить что-нибудь для вас.

Темная бровь чуть дернулась, тут же вернувшись на место, когда мужчина снова окинул меня долгим оценивающим взглядом, словно пытаясь по виду определить, умею ли я готовить…

Если бы я была уверена в том, что ему интересно это знать, я бы рассказала о том, что еще пару дней назад, я жила своей жизнью, и в эту самую минуту была бы на кухне кафе…с девочками и…

Боже!

Я в ужасе пошатнулась, видя, как темные брови Каана снова сошлись на переносице, даже если он не сделал и шага в мою сторону, чтобы поддержать, словно пытаясь загипнотизировать меня, не дав упасть.

Сердце заколотилось так сильно и больно, что в какую-то секунду показалось, что легкие просто склеились между собой, не в силах больше пропускать в тело кислород, когда я всхлипнула, в ужасе глядя в глаза Каана:

— …бабушка!!!!

На глаза тут же навернулись слезы паники и жуткого стыда….

пока я нежилась в постели Хана, и принимала душ, моя бабушка — мой единственный самый близкий человек, оставалась в опасности! Страшно было даже подумать, что могли сделать с ней эти изверги, чтобы выместить свою злость за то, что случилось с Озаном!..

От мыслей об этом мир поплыл перед глазами, расплываясь не то от горьких слез, не то оттого, что мозг просто закоротило и расплющило, когда я дернулась бежать из кухни, пока смутно понимая, куда именно мне теперь бежать и что же делать…ведь я даже не имела представления, где нахожусь сама, и где могла быть моя бабушка.

Уже было не важно, в чем я была одета и что была босиком. Я была готова бежать даже по раскаленному асфальту или обжигающему холоду льда, если бы только знала, куда…

— Назад! — послышался грозный, недовольный голос, и две руки больно схватили меня за плечи, заставляя рывком остановиться и насильно разворачивая снова в сторону кухни, буквально запихивая в ее уютное светлое свечение, которое расплывалось перед моими глазами, — прекрати реветь, с твоей бабушкой все в порядке!.

.

Запихав без труда меня на кухню, Каан пихнул меня в сторону стола, встав у выхода, словно боясь, что я снова предприму попытку выйти, хмурясь и недобро полыхая своими красивыми глазами, не обращая внимания на то, как меня начинает потрясывать от паники и желания буквально завыть от отчаянья.