Хан

Палец за пальцем, пока не добрался до ладони, остановившись и сдержанно выдохнув, когда я была готова просто повалиться на колени, ибо ноги дрожали так сильно, что я с трудом держалась в вертикальном положении, цепляясь последними силами за воздух, в котором мерцали вспышки, словно мелкие красные искорки…или это у меня в глазах рябило от перепада напряжения в теле?"

"Я уже сделала один едва заметный нерешительный шаг вперед, желая лишь одного на этом свете, чтобы его губы не смели останавливаться на моих руках и продолжили свой путь, когда Хан снова сверкнул своими глазами, проговорив мило и до безумия сладко:

— но…раз уж ты настаиваешь на своем, то я принимаю твою позицию, мавиш.

Позицию?..

Я глупо моргала глазами, заворожено глядя на него, и пока с трудом понимая, что здесь происходит, потому что в данный момент во мне работало все что угодно, но только не мои бедные дымящиеся от страсти и желания мозги, особенно когда Хан снова подался вперед, обмакнув мой палец в очередной раз в джем, но в теперь проведя им по моим губам, к которым коснулся своими губами легко и ненавязчиво, чуть целуя и слизывая горячим языком джем, выдохнув свое терпкое ароматное дыхание, которым я была готова дышать вечно:

— Я услышал тебя, девочка.

Подмигнув и улыбнувшись уголком чувственных губ, Хан просто оттолкнулся от стола, обходя меня и даже не касаясь, вышел из кухни, бросив напоследок сладкое и явно озорное:

— Сладких снов, крошка!

Его шаги едва слышно отдавались на лестнице, а затем и вовсе стихли, а я все никак не могла начать дышать, содрогаясь и полыхая, готовая забраться в холодильник полностью, лишь бы только сделать первый вздох и вернуться в свое более или менее нормальное состояние.

— …ничего себе охладилась… — едва смогла прохрипеть я, понимая, что продолжаю держать указательный палец прямым, а коленки по-прежнему трясутся и подгибаются, пока я купалась в его пряном аромате, словно утопающий в огромном черном океане, не в силах выбраться на берег.

Я тонула, я брыкалась и барахталась, но никак не могла спасти себя. Было слишком поздно…

То, что разжег во мне Хан было каким-то адским пламенем.

Это не поддавалось контролю.

Не могло быть потушено.

И с каждым днем я увязала в этом пламени все сильнее и сильнее, как в черной пучине, которая тянула меня на самое дно, где я просто сгорю без остатка.

Я не смогла бы сказать даже себе, сколько еще простояла среди кухни, глядя на баночку джема и графин с водой, на котором появились капельки влаги, стекающие по запотевшим стенкам.

Сколько пыталась справиться с собой и вернуться в свою голову, чтобы заставить дрожащие и горящие конечности двигаться к выходу из кухни, не в состоянии взять в руки даже стакан воды.