Хан

А может и не стоило ждать, пока свариться кофе и снова идти в его кабинет?

Ведь все можно было сделать здесь и сейчас!

Главное угадать с нужным моментом, чтобы Хазал вовремя вернулась из туалета и не дала Хану завершить начатый процесс!

Воистину все гениальное просто!

И была только одна большая проблема — не увлечься при этом самой…вернее, это была даже не проблема, а катастрофа глобального масштаба, когда горячие руки скользнули по мирим бедрам, приподнимая юбку на талию и проникая в трусики, отчего я шумно выдохнула, хватаясь пальцами за разделочный стол.

— …кажется сейчас не время… — едва смогла выдохнуть я, выгибаясь под его руками и этими жадными пальцами, которые скользили внутри меня, собирая кончиками выступающую влагу и разгоняя по телу сотни и тысячи искрящихся кусающих импульсов, от которых я не могла дышать."

"Хан не ответил, вжимая меня в стол сильнее и заставляя прогибаться под его тяжестью и этим оголенным желанием, которое было словно разорванные электрические провода под высоким напряжением — коснись их и ты сгоришь до тла, не успев сделать даже последнего выдоха.

Некогда было думать, планировать, говорить, когда одним резким и даже грубым движением Хан развернул меня к себе лицом, ловко стягивая трусики вниз и усаживая прямо на стол обнаженными ягодицами, разводя мои ноги и вжимаясь до боли своими бедрами, где была собрана вся его страсть, все желание, все безумие и власть надо мной, которой я поддавалась, тая от каждого его прикосновения, словно шоколад под палящим солнцем.

Он не дал мне вздохнуть, впиваясь в губы грубо и властно, проникая через приоткрытые губы своим горячим бархатным языком, словно собирался проглотить меня, но отталкивая мои руки, которые тянулись к его ширинке, чтобы выпустить на волю то, что рвалось ко мне, пульсируя и обжигая.

То, что я хотела почувствовать в себе, забыв про все свои планы и совершенно не думая о том, что Хазал может явиться в самый неподходящий момент.

Пусть этот мир горит и рушится, я хотела только одно — сходить с ума в этих сжимающих до боли руках, утопая в его страсти, но не понимая, почему он медлит и снова убирает мои руки от себя, раз за разом сжимая мои ладони и возвращая их на стол.

Я почти всхлипнула, когда Хан вдруг резко отстранился, рыкнув что-то на своем языке, отчего я дрогнула и поспешно облизнулась, ахнув, когда он отступил на шаг, не желая его отпускать от себя, и не понимая, что происходит, когда Хан вдруг опустился вниз на колени.

Слишком поздно я поняла его помыслы, прикус губу до крови, когда он раздвинул мои ноги, неожиданно коснувшись языком самого полыхающего и трепетного, чего я совершенно не ожидала.